Цербер
Шрифт:
— Не скажите. У «Транссайлес» очень мощное лобби в правительстве. Оно может запросто объявить нам блокаду. Вы понимаете, чем для нас это может обернуться?
— Не смешите меня, сэр. Что может Земля?! Я повторяю — ни-че-го! Ну не думаете ли вы, что Земля пошлет флот для вашей блокады? Да ни в жизнь! Я вам больше скажу, мистер Роддем… От нашего флота осталось лишь название. Новых кораблей не строилось уже почти сто лет. Денег флоту хватает, чтобы едва-едва поддерживать свои корабли в живом состоянии, чтобы они не брякнулись с орбиты на Землю…
— И
— Это тема, над которой вам следует подумать, — нажал неизвестный гость с твердостью, которой трудно ожидать от созданного Роном образа.
Толстячок в сознании Финиста превратился в крепкого мужчину с волевым лицом и почему-то в черных очках.
— Подумайте над этим, мистер Роддем. Те две планеты живут, не тужат, и никакой флот не взял их в блокаду. А то, что вас окучивает одна корпорация, это анахронизм! Что с того, что она помогла с переселением? Ничего… Вы уже давно возместили им все издержки с процентами. Вспомните, когда вы в последний раз покупали технику и по какой цене! Цены на продовольствие занижают, а на технику, которая вам просто необходима, и тем более на топливо, завышают в разы! Они обдирают вас со всех сторон. Я удивляюсь, как вы все это терпите…
— Ну а вам-то, какой интерес? — почти сдался хозяин дома.
Приведенные доводы действительно имели место быть. Тракторы, комбайны и грузовики очень стары. Новых почти нет. В городах на то и живут, что в межсезонье постоянно ремонтируют изношенный до предела парк. Все чаще с горечью шутили, что скоро придется пахать на лошадях, как в докосмическую эру на Земле!
Впрочем, на лошадях и прочей тягловой скотине пашут, но не на Ра-Мире, а на совсем уж захудалых, не представляющих никакого интереса для корпораций, а значит, и для правительства Земли, планетах. Там, где жители могут прокормить только самих себя. Зачем им везти технику, если они ее не могут купить? Траты одни, а корпорации — не меценатские общества.
— Нам? Что уж тут греха таить, я представляю конкурентов «Транссайлес», сэр. Если вы станете независимыми и выйдете из-под контроля «Транссайлес», то мы станем покупать вашу продукцию по гораздо более высокой цене. Соотнесите цифры, мистер Роддем. Ваш Ра-Мир поставляет почти десять процентов всего продовольствия. Увеличьте сумму доходов как минимум, я повторяю: как минимум в пять раз, и вы поймете, что мы вам предлагаем.
— Но почему вы обратились ко мне? — защищался из последних сил Шон Роддем. — Что я могу сделать? Ведь я всего лишь районный глава. Представитель нижней палаты Совета. Почему бы сразу не обратиться к высшим органам?..
— Высшие органы весьма довольны сложившимся положением вещей. Почему вы? Отвечу. Вы и еще несколько человек весьма уважаемы и влиятельны. Вы ратуете за свою планету и понимаете, что ее обдирают как липку. Вместе вы в своем Совете сможете чего-то добиться. Ведь вы же избраны туда представителем от целого округа.
— Но…
Послышались шаги припоздавшей миссис Роддем. Она на подносе несла графин с каким-то
От осознания, в какие игры он впутался, Рон Финист даже забыл, зачем он вообще пришел в дом деревенского главы.
Наверху что-то упало, а вполне возможно, что-то специально бросили в стену или на пол в порыве чувств.
«Ну да, Нэнси…» — вспомнил Рон.
«Нужно будет рассказать обо всем отцу, — подумал Финист, поправляя букет и проверяя, хорошо ли на нем сидит рубашка, не расстегнута ли ширинка. — Авось, и мы в выигрыше от затевающейся игры останемся».
Вот и дверь комнаты Нэнси. Еще раз глубоко вздохнув и проведя пальцами по волосам, Рон постучал в дверь.
6
Шум за дверью прекратился, потом начался с новой силой, словно что-то куда-то убирали.
— Кто там?
— Нэнси, это я…
Дверь резко открылась, чуть не ударив Рона по лбу, хорошо, что успел отклониться.
— Ты?!! — воскликнула Нэнси с удивлением и яростью одновременно, поспешно запахивая халат одной рукой и приглаживая взъерошенные волосы другой.
Даже такой она показалась Финисту очень красивой.
— Что ты тут делаешь?!
— Пришел извиниться за вчерашнее…
Рон робко протянул цветы.
— Проходи… — немного смягчилась Нэнси, что Финист принял за хороший знак, тем более что его впустили в святая святых.
Помещение, где жила Нэнси, представляло собой типичную девчачью комнату. Преобладали светлые тона, розовый. Повсюду мягкие игрушки, все эти винни-пухи и прочие пятачки…
— Ну? — требовательно произнесла Нэнси, закрыв дверь и резко обернувшись. — Опять пришел хвастаться этими…
— Ну что ты, Нэн?! — выпалил Финист, видя, как исказилось лицо девушки.
— Я надеюсь, ты их выбросил?
— Конечно, Нэн! — с готовностью с честным видом закивал Рон.
На самом деле он спрятал свою нескромную покупку в тайник. Во-первых, дорого, чтобы разбрасываться добром (их ведь изготовляли не на Ра-Мире, здесь вообще почти ничего не делали), а потом желания испытывать подобное унижение лишний раз при следующей покупке он не собирался. Ведь пригодятся же они когда-нибудь!
— Хорошо…
Нэнси, наконец, соизволила принять цветы и поставила их в вазу.
— У бабушки украл?
— Э-э… угу.
Сначала повисла неловкая пауза, никто не знал, как повести себя дальше. Нэнси не могла вот так просто взять и простить. Рону ничего не приходило в голову, он просто забыл, что хотел сделать. Тупо оглядываясь и теребя колени, он заметил терминал и наконец, вспомнил. После чего полез в карман за билетами.
— Нэн…
— Что?
— Я тут билеты в кино купил. Подумал, может, ты в качестве доброй воли согласишься сходить со мной…
— Что это? Боевик?