Цепная атака
Шрифт:
– Мы и не утверждали обратного, – ответил Таразек. – Наши причины вам известны.
– Кто бы ни находился на этом корабле, они ведь говорят на том же языке, что и вы? – спросил капитан. – Смогут ли они понять нас?
– Поймут, но не захотят слушать.
– Таразек, вы были командиром звездолета. Если вы поговорите с ними, уж вас-то послушают. – Кирк помолчал, затем прищурившись, взглянул в лицо инопланетянина:
– Особенно, если вы передадите свой опознавательный код, – он сделал ударение на последних словах.
– Код? О каком коде вы говорите?
– О
– Вы правы, – признал наконец тот. – Такой опознавательный код существует. При встрече с неизвестным космолетом посылается запрос, и если требуемый отзыв отсутствует, то принято считать такой корабль принадлежащим Разрушителям.
– Вы можете познакомить нас с таким отзывом?
– Нет, не можем. И запросы, и отзывы контролируются бортовыми компьютерами и меняются через каждый час. Никто из членов экипажа не располагает такими знаниями.
Кирк скорчил гримасу.
– Вы не желаете рисковать ни на йоту, да?
– А как бы вы поступили в подобных обстоятельствах?
– Наверное, так же. Но означает ли это, что без взаимодействия компьютеров связь между двумя хошанскими звездолетами невозможна?
– Не невозможна, а бессмысленна. Они все примут, что бы вы ни передавали, но не больше. Просто не поверят.
– Даже если услышат ваш голос? Разве вы не в состоянии убедить их, что мы не Разрушители, а друзья? Даже если мы не нанесем ответный удар.
– Что вы хотите, чтобы я сказал им, капитан Кирк? Как вы намерены убедить их?
– Скажите им правду. Сообщите, что вы нашли союзника в борьбе против Разрушителей.
– Но вы же отказались стать нашим союзником.
Кирк раздраженно поморщился.
– Мы всего лишь отказались вести по Разрушителям огонь, пока не отыщем способ установить с ними связь!
– Капитан, 30 секунд до вхождения в зону досягаемости оружия хошан, – сказал Спок. – Их скорость возросла до 2,3.
– Спасибо за напоминание, мистер Спок. Мистер Зулу, держите нас вне пределов досягаемости хошан.
– Есть, сэр.
– Итак, – Кирк снова повернулся к гостям, – вы утверждаете, что какая-либо связь с вашими соотечественниками невозможна?
– Я уверен, что так оно и есть, если вы не продемонстрируете свое дружеское отношение к хошанам.
– А единственный способ доказать дружбу – это уничтожить корабли Разрушителей? – сарказм, звучавший в голосе капитана, при переводе, конечно, исчез, но, возможно, по выражению его лица гости поняли чувства Кирка.
– Другой способ не известен, – согласился Таразек.
– Но даже если мы и поступим так, то убедим в этом только вас, находящихся на борту «Энтерпрайза». Но как доказать кому-то другому? Нам, что же, нужно собрать определенное число ваших звездолетов и устроить перед
Когда дверь турболифта закрылась за инопланетянами, капитан встал и, подойдя к Зулу, бросил взгляд на пульт управления. Потом посмотрел на экран, в центре которого все еще находился хошанский корабль.
– Поддерживаем заданную дистанцию, сэр, – не дожидаясь вопроса, сообщил Зулу.
– Я и не сомневаюсь, мистер Зулу. Но, полагаю, этого достаточно. Наша начальная цель – не дать этому звездолету столкнуться с Разрушителями – достигнута. Мистер Спок, их корабли в нашей сенсорной зоне?
– Да. Их курс и скорость не изменились.
– Хорошо. Мистер Зулу, гиперскорость, фактор 6. Держитесь на ней, пока не выйдем из сенсорной зоны хошан, а затем возобновите слежение за Разрушителями.
– Есть, капитан.
Когда точка в центре экрана стала уменьшаться, Кирк повернулся к Маккою, все еще стоявшему неподалеку.
– Ну что ж, Боунз, – сказал он, – думаю самое время сейчас потолковать с доктором Крэндаллом.
Наблюдатель встретил их в своей каюте у самого входа. У него был вид раскаявшегося грешника, руки дрожали.
– Я… я не знаю, что на меня нашло, – промямлил он, когда за капитаном и судовым врачом закрылась дверь. – Я вовсе и не намеревался…
– Мы все прекрасно знаем, что вы намеревались сделать, доктор, – ровным голосом сказал Кирк. – Вот чего мы не знаем, так это, как вы думали закончить свой демарш? Не потрудитесь ли объяснить?
– Да уж, пожалуйста, – проскрипел Маккой, сердито, глядя на хозяина каюты. – Вот чего я не понимаю, так с чего вы взяли, черт возьми, что можете рассчитывать на меня? Почему вы решили, что я приму участие в мятеже?
Именно в этот момент, услышав в голосе Маккоя гнев и откровенное непонимание, Крэндалл понял, насколько он просчитался не только в выборе времени, но и вообще во всем. Споры между Кирком и Маккоем ничего не значили. Разница во взглядах ни на чем не отражалась. В некотором смысле верной оказалась его первая оценка взаимоотношений на борту «Энтерпрайза». Независимо от опасений и жалоб все они были крепко спаяны вместе и представляли собой одну большую семью, в которой капитан играл роль патриарха и в которую для него, Крэндалла, вход был совершенно закрыт. А уж о каком-то руководстве этой общностью и речи быть не могло.
С неохотой, но сознавая, что ничего другого не остается, Крэндалл начал говорить.
К величайшему удивлению по завершении рассказа его не препроводили в камеру и даже не подвергли домашнему аресту. Правда, передвижения доктора были ограничены. Так, ему запретили появляться на инженерной палубе и капитанском мостике до особого распоряжения, но в остальном свобода доктора Крэндалла не была урезана ни на йоту.
Излишняя, как показалась Маккою, снисходительность капитана вызвала у врача недовольство, но Кирк сказал только: