Центурион
Шрифт:
— Не говори так, — со страхом в голове произнесла она, — я уже не знаю что и думать об этом всем. Но ты и Келли, вы что-то замышляете и…
— Да сколько уже объяснять, у меня нет ничего общего с дочерью того, кто убил нашего отца! — Кевин поднялся из-за стола, уперев свой грозный взгляд в сестру, и та едва ли не вжалась в кресло, не ожидая столь бурного проявления его реакции.
Шорох падающей бумаги.
— Но… это неправда…
Они повернулись
— Неправда? — тихо переспросил он, но так, что обе девушки поежились. — Да что тебе может быть известно? Ты… Тебе не интересно ничего, кроме самой себя и каких-то своих туманных целей…
— Это неправда, — голос Келли дрожал, но она нашла в себе силы ответить ему. Натали предпочла тихо покинуть кабинет, пребывая в состоянии шока. — Мой отец никогда не убивал…
— Ты повторяешь то, что годами втолковывала тебе твоя родня! — он одним движением руки сбросил со стола все папки и документы, над которыми работал, и сделал шаг в сторону, приближаясь к своей помощнице. — Откуда тебе знать, что такое потерять абсолютно все?! Ты та, кто наблюдает жизнь, не живет, а наблюдает из окон дорогой машины, квартиры, тебя поддержат твои многочисленные родственнички, ты ведь ни в чем не нуждаешься! Какого черта ты приперлась сюда?! Завершить начатое?!
— Что вы… О чем вы говорите? — в её глазах выступили слёзы. В голове Келли никак не могло уложиться то, как они вчера мирно и нормально разговаривали, и как сильно скандалили сейчас.
— Так теперь ты не понимаешь, о чем я говорю! — ударил кулаком по крышке стола Кевин, сделав затем несколько шагов к ней. — Очень удобно манипулировать людьми, включая режим идиотки или святой невинности, правда? Прочь отсюда.
Он, не церемонясь, отпихнул её от двери и вышел в коридор. Келли, вытерев набежавшие слёзы вдруг поняла. Это была закрытая информация насчет той давней сделки, Кевин сам не осознает, что говорит и…
— Нет, мистер Леверс! Подождите! Вы все не так поняли! Мой отец, действительно, не при чем! — прокричала ему в спину сквозь слезы девушка, а затем побежала следом.
Он ускорился, чтобы Келли его не смогла догнать, и зашел в лифт, но ей удалось на последних секундах втиснуться в двери, и лицо Кевина вновь исказилось яростью.
— Да сколько уже можно, — прошипел он, едва сдерживая себя в руках, глядя в её глаза полные слёз, — когда уже ты отстанешь от меня?!
— Прошу вас, — всхлипнула девушка, — услышьте меня… Мой отец не убийца! Я не собираюсь причинять зла ни вам, ни вашим близким!
— Я не хочу тебя слушать! — Кевин ударил в стенку лифта рядом с её головой, заставляя Келли внутренне сжаться.
— Но, прошу…
Свет мигнул один раз, а затем лифт остановился, зависнув между третьим и вторым этажом.
— Какая прелесть, — он отодвинулся от неё к противоположной стороне, —
Келли, закрыв лицо руками, тихо сползла по стенке вниз, едва ли не садясь на пол. Когда она хотела рассказать ему правду, не так представляла этот момент. Сейчас Кевин явно не горел желанием слышать её, и слушать, что сам сказал буквально минуту назад.
— Все не так, как вы думаете, — прошептала она, — ваш отец, он… он застрелился. Это была юридическая ошибка совершенно другого человека…
— Да что мне сделать, чтобы ты исчезла из моей жизни? — так же тихо произнес он.
Келли даже не догадывалась о том, что этот человек может так говорить. Смешивая мольбу и ненависть, усталость и жестокость. Ему, действительно, было больно слышать о том, как кто-то, а тем более человек из семьи, которая стоит за его трагедией, говорит о прошлом. Она молчала, бездумно глотая слезы, как вдруг он ударил кулаком о стену, повторив свой вопрос:
— Что же мне сделать?!
— Помогите мне, — в отчаянии прошептала она, уложив голову на согнутые руки.
— Что? — Кевин поднял на неё глаза, ему показалось, что он ослышался. — Помочь?..
— Да, — Келли рывком поднялась с пола и взглянула на него, — я прошу о помощи.
Сейчас ей все казалось если не идиотской шуткой своего сочинения, то криком отчаяния человека, который обречен на гибель. Она не понимала, почему так ухватилась за его слова, пока не начала говорить. А потом девушка словно взглянула на все иначе, с новой стороны. Истина оказалась намного проще и больнее, чем кто-либо мог представить. Все это время у неё не было человека, которому можно выговориться обо всем, так как Ева и Майлз все знали и так, но её душевных метаний им не суждено понять до конца.
— Вас долгое время интересовало, зачем я сюда приперлась, как вы выражаетесь, — Келли тяжело дышала, но сохраняла остатки трезвого рассудка, — и знаете, мне просто нужна работа! Работа! Чтобы набраться опыта и вернуть то, что я потеряла. Мои родители умерли в авиакатастрофе несколько месяцев назад, и в моих руках оказался контрольный пакет акций предприятия. Представляете меня в роли президента компании? И я потеряла это, я не справилась с возложенными на меня обязанностями! Меня вышвырнули оттуда после блестящего рейдерского захвата власти, оттеснив меня на задворки всего, чего только возможно. Мои счета заблокированы почти все, у меня нет ничего кроме машины, квартиры, двоих друзей, одной родственницы и этой работы, которая в последнее время начала приносить огромные плоды. Я действительно много узнаю из тех документов и законов, которые вы мне даете на вычитку. Но у меня очень мало времени, которое упирается в деньги, как бы смешно не звучало. Через два или три месяца счета иссякнут и мне или придется платить самой за жилье и машину, или съезжать в низы этого города и жить на зарплату. Да, я знаю, что работодателю неэтично о таком говорить, но вы знаете, что таких денег хватает чтобы прожить месяц среднестатистической семье, если работают двое, то у меня эти деньги ушли на бензин. У меня осталось мало времени. Но я все равно уйду, получив то, чего хочу или нет. Я собиралась уволиться еще тогда, когда произошел тот случай с мистером Мораном, но меня задержали вы… Я поняла, что можно многое получить, работая с вами. Но и вы получали то, что хотели. Мы использовали друг друга… Не к моей чести сказано, но я это делала гораздо дольше вас.