Центровая
Шрифт:
Целовалась Рита самозабвенно, но неумело. Я не ощущал уверенности в ее движениях. Она изнывала от наслаждения, но я чувствовал, что радость секса для нее настоящее откровение. Это нечаянное наслаждение она познала только сегодня, вместе со мной, и никак не могла насытиться новыми ощущениями.
Нет, Рита не была шлюхой. Да и не уважала бы ее братва, будь она такой. А Марго реально в авторитете, тут и к гадалке не ходи. Но крутая она в обычной жизни, с кем-то, да только не здесь и не сейчас. Подо мной в горячечных стонах
Сначала затих я, потом она. Нас обволокло парализующее чувство спокойного, безмятежного счастья, которое хотелось растянуть навечно. Мы лежали в обнимку, не в силах пошевелиться. Не знаю, как она, но я сейчас мог думать только о ней.
– Это же не в последний раз? – с закрытыми глазами без сил прошептала она.
– Нет, – уверенно сказал я.
– Я ведь без тебя не жила, а существовала. Зато сейчас я живу. Мне все равно, что будет завтра, лишь бы с тобой.
– А что будет завтра?
– Ты же не уедешь в Москву?
– Вообще-то, у меня есть дела.
– Плевать на них! Я останусь дома, а ты будешь со мной. Если захочешь.
– Я хочу.
– Блин, я в шоке!.. Ты будь здесь, я сейчас!
Рита не стала набрасывать халат, прямо голышом отправилась на кухню. Худенькая она, но при этом фигуристая. Изгиб по талии с переходом на бедра не крутой, но красивый. Грудь маленькая, но именно такой, как мне сейчас казалось, она и должна быть у моей любимой женщины. Фигура, лицо, глаза, волосы, запах тела!.. Мне нужна была Рита, и только она.
Но тогда почему я с Лизой? Как вышло, что она ждет от меня ребенка?
Из кухни Рита вернулась в переднике на голое тело. Она сама поставила перед диваном журнальный столик, ушла, озорно виляя попкой, вернулась с утятницей. Затем появились тарелки, вилки, ножи. Марго сходила за фруктами, принесла сыр и колбасу. Она знала, что я на нее смотрю, но это ее ничуть не смущало. Ну да, тело у нее совершенной формы, и ей нечего стесняться.
Накрывая на стол, Рита почти беззвучно напевала под нос какую-то веселую песенку. Ее глаза светились от счастья. Я никогда не видел эту девчонку вот такой, но, скорее всего, она и сама себя не узнавала.
В утятнице у нее томилось жаркое. Картофель чуть подгорел, оставаясь при этом сыроватым изнутри, мясо было жестким, но ведь Рита не повар, и ей это простительно. Как и все остальное.
– Ну как? – в ожидании похвалы спросила она, когда я прожевал первый кусок мяса.
– У-у! Супер!
– Сама делала!.. Я вообще первый раз в жизни готовила. Тебя ждала с десяти часов. А ты так поздно!.. В Москву ездил?
– Ну да, был там.
– Лизе сказал?
– Что?..
– То, что мы теперь вместе.
– Не говорил я.
– Мог бы и сообщить, – вибрирующим от напряжения голосом сказала она. – Мы же теперь вместе?
– Я бы этого хотел.
В отличие от самой
– Почему я в десять часов должен был к тебе приехать, а не в девять, например? – спросил я, хотя и без нее знал ответ. – А еще мы могли бы поехать к тебе вместе.
– Могли бы. – Она кивнула, но не стала развивать тему.
– Самоеда боишься?
– Нет. Уже все равно. Плевать на него! – Она нервно подняла стопку и предложила: – Давай за нас! Чтобы никаких Леш и Лиз.
– За нас. – Я покачал головой, не соглашаясь с продолжением фразы.
Леша Самоед пусть идет к черту, но Лизу так просто я послать не мог. Я сделал ей предложение, и скоро у нас будет свадьба. Должна быть. Если бы не Яша Балаган, мы уже были бы мужем и женой.
Но без него меня бы сейчас здесь не было.
Мы выпили. Рита смахнула со спинки дивана красный шелковый халат с золотыми китайскими драконами, набросила его поверх передника, но запахивать не стала. Зато из кухни она вернулась застегнутая, принесла пепельницу, сигареты.
– Почему я ей тогда глаза не выцарапала? – закуривая, спросила она саму себя.
– Кому это ей?
– Лизе твоей. Она мне в волосы вцепилась, а я ей в морду. Надо было еще по глазам!..
– Это ты о чем?
– Драка была, наши против самарских. Лизка твоя туда приперлась. Она тогда с Гольцем таскалась. Шалава!
Я молча плеснул себе в стопку, выпил и неторопливо поднялся с дивана. Рита даже не успела ничего понять, а я уже обувался в прихожей.
Но дверь она мне открыть не позволила – сначала перегородила путь, а затем повисла на шее.
– Прости ты меня, дуру! Сама не знаю, что на меня нашло. Это ведь от ревности! Ты должен понимать, что только от нее!
– Лиза не шалава.
– Прости! Хочешь, на колени встану?
Кто бы мог подумать, что панфиловская Марго может опуститься до такого? А ведь она реально могла встать передо мной на колени, но зачем это мне? Я ее и так прощу. Не могу поступить иначе.
Я вернулся к столу. Рита оказалась у меня на коленях, с жадностью обвила руками мою шею.
– Я никуда тебя не отпущу! Ты же уйдешь от Лизы, да?
Я промолчал. Скорее всего, так и будет, но пока рано об этом говорить. Может, уже сегодня ночью нас грохнут бандиты Самоеда? Или только меня одного?
– Пусть она живет там, в Москве. А ты останешься со мной. Нам здесь будет так хорошо! Я никуда тебя не отпущу!
Халат соскользнул с нее тихо, а журнальный столик перевернулся с грохотом и звоном. Это я толкнул его, укладывая Риту на спину. Да, скорее всего, я уйду от Лизы. Слишком хороша Рита, чтобы делить ее с кем-то.