Центровая

Колычев Владимир Григорьевич

– Это тебе! – сказал парень, глядя на меня с улыбкой до ушей.

Дубленка супер, именно о такой я и мечтала, но ведь ясно же, что Медяк покупал меня.

– А я тебя просила? – резко спросила я.

– Но тебе же нужно! – Парень слегка опешил.

– Мне много чего нужно! Но я не у всех беру!

– А у Колоды?

– Я у него не брала!

– А дубленка?.. Ты же не отказывалась.

– Это другое дело.

Гена дербанил торгашей. Ему в принципе было все равно, что брать – дубленку для меня или куртку для кого-то

еще. А Медяк не вымогал эту вещь. Он за нее заплатил, а теперь меня купить хочет.

– Какое другое дело? – вскинулся Медяк.

– Ты что, не въезжаешь?! – вскипел Самоед. – Тебе сказали, куда засунуть свой подарок? Сказали? Где сортир, знаешь? Знаешь! Иди и засовывай!

Я поощрительно глянула на Лешу. Что-то перегорело в нем с тех пор, как менты закрыли Колоду. Страха перед тюрьмой вроде бы уже и не было, но и в бой он как-то не очень рвался. Ему понравилось дело, которое предложил Слава Кречетов, но сам он почему-то им не занялся, переложил все на Медяка и даже не особо интересовался, как у них там и что. Меня удивляла его столь вялая реакция на происходящее, я выговаривала ему, но Леша так и не встретился с Кречетом, который и коней оседлал, и гнал их во весь опор. У него в упряжке Медяк, Буян, Грыжа, Хомяк, а Самоеду и дела до них нет.

– А тебе что, завидно? – Медяк зло глянул на него.

– Завидно?! – взвыл от возмущения Самоед.

– Сам ты такой прикид сделать не можешь!

– А на какие шиши этот прикид?.. Где бабки и отчет?

– Бабки у Кречета! Он там рулит!

– Бабки должны быть у нас!

– Будут у нас. Как только с товаром разрулимся, шестьдесят процентов на братву, все как договаривались. Кречет не обманет.

– Да, но ты уже из этих процентов снимаешь, – кивком показав на дубленку, с упреком сказал Самоед.

– Так я чисто аванс взял. Ты же не можешь Ритку нормально одеть.

– Кто не может?! – вскинулся Леша.

– Ты не можешь! – в лицо ему выпалил Медяк.

– Ну ты и морда!..

Я помнила, с какой легкостью Самоед размазал его по стенке. Именно это он попытался повторить и сейчас. Но Медяк был начеку, сумел отбить первый удар и сам ответил так мощно, что Леша сел на задницу. А подняться ему Медяк не дал. Он упал на колено перед ним и локтем сверху вниз ударил его в лицо. Голова Леши прилипла к полу. Избиение продолжалось.

Он убил бы Самоеда, если бы я не врезала ему ногой в затылок. Удар у меня не слабый, но Медяк его как будто и не почувствовал. Он еще раз стукнул Самоеда, поднялся и повернулся ко мне. Нахальная насмешливая ухмылка стерла дикую злобу с его лица.

Медяк мог бы меня ударить, но вместо этого он взял со стола дубленку, бросил мне и заявил:

– Примерь!

Я послушно надела дубленку, завязала поясок, только тогда и очнулась. Леша лежал на полу и не мог подняться, а я тешила самолюбие болвана, который его избил.

Но ведь я не пай-девочка, меня растила улица. К тому же Самоеда я никогда не любила. Я просто

преклонялась перед сильной личностью. Но ведь сейчас он никто. Его падение началось, когда Леша струсил перед ментами, а сейчас Медяк окончательно втоптал его в грязь. Зачем он мне такой нужен?

– Пошли!

Медяк взял меня за руку, и я двинулась за ним как паршивая овца за пастухом. Но у меня было оправдание перед самой собой. Во-первых, я уводила Витю подальше от беспомощного Леши. А во-вторых, плевать я хотела на Самоеда.

Медяк отвел меня к «Москвичу», за рулем которого я увидела Хомяка, мы сели на заднее сиденье. От Медяка неприятно пахло, и я отодвинулась, но из машины не вышла, хотя и должна была.

– А поехали ко мне! – сказал он. – Посмотришь, какая у меня хата!

Хомяк плавно стронул машину с места, и мы поехали к Медяку домой.

– Не хочу! – решительно запротестовала я.

В конце концов, я не игрушка, тем более не шлюха, которую можно везти кому и куда угодно.

– А чего так?

Медяк пододвинулся ко мне, попытался обнять за плечи, но я ударила его в бок локтем, да так, что у него затрещали ребра.

– Ты в своем репертуаре! – недовольно, хотя и беззлобно буркнул он.

– Отвези меня домой.

– Ко мне поедем. – Медяк мотнул головой, немного подумал и добавил: – К нам.

– К кому это к вам?

– Так я же не один живу. Кречет со мной.

– А он мне нужен? – взбрыкнула я, но машину остановить не потребовала и на ходу из нее не выпрыгнула.

Слава Кречет и раньше волновал мое воображение, но тогда я была с Лешей Самоедом и не могла уйти к нему. А ведь он был не против. Я же действительно нравилась ему, даже очень. Но Леша остался в прошлом, а Слава продолжает шагать в будущее. Дела у него идут блестяще, не зря же Медяк чуть ли не боготворит его. И крутой он, этот Слава, и деньги умеет зарабатывать.

В общем, я готова была поверить, что Слава не сдавал меня своей бабушке. Если появилась возможность объясниться с ним, то глупо было бы ее упустить. И объясниться с ним надо, и дальше пойти.

Мы подъехали к пятиэтажному дому на Октябрьской улице, и я без возражений последовала за Медяком. Мы поднялись на третий этаж. Он своим ключом открыл квартиру, включил свет в прихожей, потом в гостиной, на кухне и в спальне, куда я пошла за ним в поисках Славы.

– А где Кречет? – спросила я.

– У своей подружки, – ответил Витя и с усмешкой глянул на меня.

– У какой подружки? – Я похолодела.

– Морду ей хочешь набить? Так уже! – Он ухмыльнулся.

– Что уже? – не поняла я.

– Уже набила. Она с Мишей Гольцем крутила. Вспомни, как мы самарских разгоняли. Ты двум телкам тогда наваляла, светленькой и темненькой. Кречет светленькую подцепил!

Я вспомнила блондинку, которая неосторожно вцепилась мне в волосы. Тогда я, кажется, от всей души съездила ей по носу. Вот бы повторить этот номер!