Центр

Щербинин Дмитрий Владимирович

— Ладно… Извини… А Дэкл присылал свою фотографию?

— Нет. Никаких фотографий. Только автопортрет… Сейчас…

И Эван прошёл в соседнее помещение, где у него была кладовка. Включил там свет, и довольно долго возился. Слышно было, как он перебирает различные предметы, ворчит, ругается, покашливает от пыли…

Наконец, вернулся. В одной руке нёс папку, в другой — объёмистый, вытянутый свёрток. Папку он протянул Аннэе, свёрток же положил к себе на колени.

Аннэя раскрыла папку, и долго разглядывала автопортрет Дэкла, который лежал первым. Видно было его лицо — большие, спокойные глаза; и во всём лице — умиротворение.

Девушка произнесла:

— Я

вспоминала его, но здесь он ещё красивее, нежели в моих воспоминаниях…

Эван молчал, растерянно поглаживал лежавший на его коленях предмет.

Аннэя, налюбовавшись на Дэкла, перевела взгляд на пейзаж, который также, с большим умением, тщательностью и любовью был изображён на заднем плане.

Там простиралась долина. Диковинные, ярких тонов цветы и травы поднимались из почвы. Несколько похожих на причудливые замки деревьев многранными, плавными формами вздымались к небу, и там распускались лазурными, с золотистыми окоёмками лепестками.

Аннэя обратила особое внимание на белый, с золотистыми и голубыми прожилками купол, который метров на пятнадцать поднимался посреди долины, и ещё на то, что небо не было везде одинаково лазурными; в одном месте эта лазурь как бы уплотнялась до невозможной для воздуха, алмазной плотности, и хотя содержала в себе оттенок золота, всё же оставалась небом…

Девушка разглядывало это место в небе так же долго и пристально, с таким же вдохновением, как и лицо того, кого она хотела любить.

Эван проговорил:

— Хочешь узнать, что это такое в небе?

— Да. Конечно…

— И я хочу узнать, и Дэкл, и все участники той экспедиции. Предположительно, что там и есть центр мирозданья.

— Ну и что же — они пытались долететь туда?

— В своём письме Дэкл сообщал, что, конечно, пытались. Но, к сожалению, и с самыми совершенными Ноктскими приборами это оказалось невозможным. Во-первых, приборы отказались определить точное местоположение центра мирозданья. То есть, вроде бы, в небе видно это уплотнение, но приборы не фиксируют ни его точного положения, ни его удаления от наблюдателя. Тем ни менее, было запущено несколько зондов. На расстоянии примерно пяти световых часов от мира Дэкла они фиксировали такое же уплотнение в небе, по пролёте ещё доли световой секунды — оказывались уже с другой стороны уплотнения, хотя по приблизительным рассчётам — размеры его огромны, и невозможно его пролететь не только за световые секунды, но и за часы. Из этого следует вывод, что там — искажение пространства.

— Так и не придумали, как это искажение обойти, как проникнуть внутрь?..

— Нет, не придумали… Но здесь я перехожу к следующей части истории. Экспедиция Дэкла зафиксировала ещё некие световые явления: вроде бы как сияющие точки пролетали в небе. Но пролетали они слишком быстро, и ни разу не удавалось их чётко заснять. На самых лучших фотографиях видны только некие вытянутые субстанции, напоминающие змей. Вблизи от базы они не появлялись. Вот это сообщение заинтересовало властьимущих Ноктцев гораздо больше, чем вся история с неуловимым центром мирозданья. Они, как от них и следовало ожидать, посчитали, что эти вспышки — это проявления неизвестной Нокту цивилизации. Что, если эта цивилизация попытается завладеть световыми двигателями? Что, если у них уже есть световые или даже более совершенные двигатели? В общем, на мир Дэкла, и на прилегающие к нему миры было отправлено немало законников, ну и, естественно, самое мощное оружие, и боевые роботы. И ведь не унимаются: отправляют туда всё новые и новые отряды. Сделали из нескольких

миров настоящие крепости; поэтому и такая секретность. Посылку от Дэкла я получил ещё до того, как началась эта суматоха, а сейчас, боюсь, и десяти миллионов эзкудо, не хватило бы, чтобы получить весточку из такого засекречнного места …

— Сколько же там сейчас Ноктцев?

— Точных сведений даже мне не удалось получить, но несколько тысяч — это точно. В основном — упёртые законники. Сама понимаешь — это не самая приятная компания.

— И всё же Дэкл, находясь там, взрастил в себе спокойствие.

— Таким он был два года назад, ещё до того, как там появились законники. Надеюсь, таким он остался и сейчас.

— Эван, но ты для меня выхлопачешь там местечко?

— Сказал же — выхлопочу.

— А сам не полетишь?.. Неужели не хочешь увидеть центр мирозданья? Ведь на картине, даже и самой совершенной, невозможно передать эту красоту, можно только почувствовать…

— Хватит! Я останусь на Нокте. Я чувствую себя здесь вполне комфортно.

— Но… Ладно, — Аннэя перевернула несколько страниц, и вслух начала читать первое из попавшихся ей стихотворений Дэкла:

Когда в воспоминаньях светлыхТы забываешь жизни бег —Среди поэтов вдохновенныхТы ищешь рай, ты ищешь свет.Когда ты видишь мир безбрежный,Где ты один и царь и богИ слышишь голос мягкий, нежный,Так значит полюбить ты смог.

Эван поднялся, снова прошёл в кладовку, долго там рылся, и вернулся с запылённой, явно давно лежавшей без внимания тетрадкой. Некоторое время перелистывал измятые страницы, и, наконец, остановился, произнёс:

— А вот стихотворение, написаное мною несколько лет назад. Думаю, по духу искания, оно близко к стихотворению Дэкла:

Мы не способны возвратитьсяВ прошедший день, в ушедший час,И почему так время мчится —Без отклика волнует нас. И почему, чем ближе время,Когда нас смерть отсель возьмёт,Тем легче и страшнее бремяСекундных дней, мгновенных лет.

— Как печально, — вздохнула Аннэя. — Но — это правда. Я чувствую тоже, что и ты. Время летит, года мелькают. Только, кажется, жила на Бадже, мечтала, была полна энергии, и вот уже ничего этого нет. Теперь только на Дэкла надежда. Примет меня, тогда, может, стану прежней. А коли нет — начну спиваться, как ты; и лениво, и невозможно будет покинуть для меня насиженное место.

Затем она спросила:

— А сейчас ты стихи пишешь?

— Нет, — ответил Дэкл.

И вот, когда он ответил «нет», стало темно.

Дэкл вспомнил давний случай, когда Аннэя и Дэкл только поселились в гостинице. И он спросил:

— Неужели опять отключили электричество?

— Нет. Электричество не отключали, — ответила Аннэя, и кивнула в сторону кладовки.

Там горела лампа, которую забыл выключить Эван. Эта электрическая лампа и являлась единственным источником света (свеча уже прогорела).