Ценитель
Шрифт:
Я указал на проход между воротами.
– Хорошо, – кивнул клиент. – Примите мои извинения за вчерашнее недоразумение. С учётом всей ситуации люди нервные… стараются перестраховаться.
Сам он представляться не стал. Впрочем, в этом действительно не было необходимости.
– Вежливость ведь не просто так придумали, – вздохнув, ответил я. – Когда-то кодекс поведения среди аристократии помог резко сократить число случайных жертв в этой среде.
Он улыбнулся.
– Верно, вы правы. Вежливость – это ценно.
– Извинения приняты, – ответил
Клиент вдруг посмотрел на мой «Лэнд-Крузер», притулившийся в углу парковки, возле самых ворот. Я оставил машину снаружи накануне, как напоминание охране, что это всё-таки не их территория.
– Вы консервативны, – заметил посвящённый.
– Как и все люди моего рода занятий, – ответил я.
– Это правда… вы позволите? Посмотреть ближе?
– Разумеется, – немного поколебавшись, ответил я.
Он подошёл к машине.
Этот «Лэнд-Крузер» сотка был настоящим. Моя гордость. Среди технически сложных изделий настоящие вещи попадаются редко. Собственно, чем сложнее предмет, тем меньше шанс, что попадётся настоящий экземпляр. Слишком много людей участвуют в его создании, в таких условиях сложно вкладывать душу.
Дедушка считает, что сам создатель серии присутствовал на конвейере, когда собирали этот экземпляр. Возможно, в последний раз в своей жизни.
Настоящих автомобилей во всём мире меньше сотни. Настоящих самолётов, насколько мне известно, нет ни одного.
Мне невероятно повезло с покупкой этого «Круизёра». Я обнаружил его случайно, лет пятнадцать назад в «Зелёном Углу» во Владивостоке. Его продавал какой-то моряк, в сильном похмелье. Он даже торговаться толком не стал, так ему хотелось поскорее избавиться от этой нудной обязанности.
Потом, немного покопавшись в документах, я обнаружил, что авто выставили на аукцион родственники погибшего владельца, который разбился на мотоцикле в центре Токио. Уверен, они даже не приближались к машине.
Когда я впервые прикоснулся к его чёрному глянцевому кузову, перед глазами сразу же развернулась панорама ночных улиц мегаполиса, стремительно несущихся мне навстречу. У меня даже сердце зачастило от такой гонки.
– Подскажите, он ведь… настоящий, верно? – спросил клиент.
Я с интересом посмотрел на него.
– Нет-нет, не подумайте чего лишнего, – улыбнулся гость. – Я не могу видеть такие вещи. Просто спросил наугад.
– Автомобиль не продаётся, – сказал я.
– Понимаю, да… хотя, если вдруг передумаете – дайте знать, – улыбнулся он.
Я понял, что это его поведение в определённом смысле было прощупыванием границ. Он чувствовал себя уязвлённым после моей небольшой нотации про аристократов, и, надо признаться, мне это даже льстило.
– Едва ли это произойдёт, но спасибо за предложение, – ответил я.
– А что он делает? – спросил клиент. – Для чего нужен? Знаю, это не принято спрашивать – но ведь и не запрещено, верно?
Я в ответ вежливо улыбнулся и ответил:
– Эту информацию я бы предпочёл оставить при себе.
Не то, чтобы предназначение «Круизёра» было большой
Посвящённый тоже вежливо улыбнулся и кивнул.
– Что ж. Пойдёмте на склад? – предложил он.
В ответ я сделал приглашающий жест рукой.
– У вас очень уютно, – сказал клиент, поднимаясь на небольшой помост на берегу. – Никогда бы не подумал, что хороший дом можно сделать вот так… тут ведь даже нельзя сказать «построить», так ведь?
– Это не дом, – возразил я. – У ценителей не бывает дома.
– А, ну да, – кивнул он.
– Многие обыватели тоже считают, что вы живёте на работе.
– Но ведь часто оно именно так и есть, – улыбнулся гость.
– Что ж, если вы готовы – приступим, пожалуй, – предложил я.
– Я готов, – кивнул гость.
– У вас есть какое-то представление о том, что именно вы ищите? – спросил я. – Или же просто желаете испытать судьбу?
Гости рангами пониже чаще выбирали второй вариант ответа. И уходили, затарившись дорогими настоящими безделушками, вроде туфель, которые никогда не теряют внешний вид и лечат больные ноги.
– Есть, – кивнул гость.
– Эта вещь у вас больше ассоциируется с дневным временем или же с ночью? – спросил я.
Гость мог и не знать о моём способе сортировки для склада. Однако настоящие вещи рождаются и проходят свой путь не просто так. Если ему суждено обрести что-то своё через мой склад – такая ассоциативная связь часто возникает будто бы сама собой, в чём лично я убеждался неоднократно.
– С днём, – уверенно ответил гость.
Я повёл его в правый контейнер. Открыл большой навесной замок (разумеется, настоящий) и сделал жест, приглашая его внутрь. Там уже горел свет: сработал датчик движения.
«Эх, а ведь было время, когда я предпочитал возиться с фонариками! – вдруг подумалось мне, – это казалось романтичным… и когда же комфорт стал важнее романтики? Старею?..»
– Благодарю, – кивнул гость.
– Не спешите, – посоветовал я. – Если вдруг ничего не обнаружите – осмотрим другую секцию. Такое редко, но бывает.
– Хорошо, – ответил он и ступил внутрь контейнера.
Когда он зашёл, я попытался угадать, что же именно из моих запасов его интересует.
Настоящие вещи не всегда обладают приятными или даже полезными функциями. Иногда создатели начиняют их чем-то таким, от чего в обычной жизни лучше бы держаться подальше. Впрочем, души у людей ведь тоже очень разные. А потенциальной способностью создать нечто настоящее обладают, практически, все. В том числе очень злые люди.