Ценитель
Шрифт:
Мои контейнеры благополучно добрались до Буэнос-Айреса, и сейчас находились в одном из складских комплексов в пригороде.
Я приободрился. Это были хорошие новости — значит, груз никто не стал перехватывать. То ли не смогли взломать систему, то ли даже не пытались следовать по этой нитке, справедливо предполагая, что я не сунусь к своим вещам до того, как всё закончится. Справедливо — до недавнего времени.
Потому что я собирался посетить свой склад.
Обдумав все варианты, я решил, что моим лучшим шансом может быть мелкая случайность, пропущенная
Мне нужен мой злой медвежонок. И некоторые другие вещи — для прикрытия.
План простой, как три копейки. Но только такой сейчас и мог сработать. Я не разделял дедушкиного беспокойства, что он может наворотить дел на своём посту, если сойдёт с ума. Система умеет себя защищать, и потеря разума будет означать его конец, окончательный и бесповоротный.
Никаких других деталей у моего плана не было. Я рассчитывал действовать по ситуации. Надеялся на судьбу и удачу — потому что больше мне ничего не оставалось.
Я не мог позволить, чтобы из-за меня погиб ещё и дедушка. Или Вика.
Если судьба окажется против меня — значит, так тому и быть. По крайней мере я уйду, не сдаваясь и не подставляя близких.
Одного Хосе уже было слишком много. Я должен был с самого начала рассчитывать только на себя, и никак иначе. Да, у врага есть целая армия боевиков и «экспертов», которых он без колебаний разменивает на достижение своих целей. Я таким никогда не был. И не стану, даже будучи ценителем.
В глубине души я знал, что при таком уровне планирования мои шансы совсем невелики. Но всё равно был настроен продолжать делать то, что задумал. Потому что другого выхода просто не видел.
Я закрыл сообщение о доставке. Конвертик, как и в прошлый раз, продолжал мигать. Немного поколебавшись, я открыл следующее письмо. Если та сторона хочет поговорить — то хуже от этого уже точно не будет.
«Вы прочитали это сообщение, мы зафиксировали. Закрывать его теперь бесполезно. Вашей мамы и ваших сестёр не станет в ближайшие 36 часов, если вы не сдадитесь».
Вот так. Что ж, дедушка был неправ, когда подумал, что маму трогать не будут из-за сотрудничества с ними.
Я хотел набрать ответ. Что-то вроде «Разбирайтесь сами со своими сотрудниками и агентами», но потом понял, что не могу этого сделать. Если есть хоть малейший шанс, что маму могут ликвидировать после получения такого ответа — то отправлять его не стоит.
Раздумывая, я случайно кликнул значок браузерного мессенджера. Текст письма отобразился и там. А ещё загорелся зелёный значок означающий, что абонент на той стороне сети готов прочитать мой ответ.
Я мешкал, пытаясь сформулировать ответ так, чтобы он был достойным, но при этом без намёка на мой последний отчаянный план с медвежонком.
«Герман, вы на связи?» — человек на той стороне меня опередил. В экранчике мессенджера появилось сообщение.
Это меня удивило. Смысл
«Не хочу врать — да, мы сейчас пытаемся определить ваше местоположение. Но пока этого не случилось. Я бы хотел поговорить».
«Кто вы?» — я задал самый очевидный вопрос в этой ситуации.
«Я ваш клиент. Мне принадлежат кроссовки, которые некогда были вашими».
«Вы решили лично развлечь меня, пока ваши спецы ломают Тор?)) Я должен в это поверить?» — напечатал я.
«Я серьёзно отношусь к своим обязанностям. И никогда не шучу, когда речь идёт о судьбе мира или о вопросах жизни и смерти».
«Думаете, следование каким-то принципам может приблизить вас к человечности? У меня для вас новости: не приблизит. Вы как были чудовищем, так им и останетесь».
Пауза. Несколько секунд. Да, я специально его провоцировал — потому что у меня возникла одна идея, как сделать свой жалкий план чуть мнее жалким. Мне нужна была наша личная встреча. И я хотел её добиться.
«Извините за первую фразу. Её рекомендовали аналитики. Они считали, что вы ещё слишком человек, чтобы игнорировать такое. Слишком недавно стали ценителем. А я не рискнул пренебрегать их рекомендациями, учитывая всю серьёзность ситуации. Только теперь вижу, что она была лишней».
Что ж. Видимо, в переводе с чиновничьего на человеческий это означало что-то вроде «да, я чудовище, но ты так вообще не человек, а ценитель».
Я хмыкнул.
«Значит, моей матери и сёстрам ничего не угрожает?)»
Снова пауза.
«На настоящий момент нет. Однако вы должны понимать, что дальнейшие попытки сопротивления опасны для всего вашего окружения. Вовсе не потому, что мы хотим этого. Просто вы не оставляете нам выбора».
«А вы — это кто?))»
Я продолжал намеренно ставить в сообщениях смайлики. Чувствовал: его это раздражает. И сама возможность доставить ему хоть какие-то неудобства была мне приятна.
«Мы — это мы. Все те люди, для которых жизнь изменится к лучшему».
«Народ — это я. Да, Ваше Величество?)»
«Напрасно вы так. Я ведь искренен».
«Я знаю. Это-то и пугает…»
«Знаете, иногда приходится пересечь такую черту, за которой бояться уже нечего».
«И вы прям часто её пересекали?»
«Куда чаще, чем вы думаете. Иначе никогда не оказался бы там, где я сейчас».
Снова пауза. Я собирался с мыслями, решая, как бы подступиться к главному.