Ценитель
Шрифт:
— Чуешь агрессию? — прищурился дедушка. — Неплохо, неплохо.
— Радиус метров двадцать-тридцать, — добавил я. — Вполне хватает!
— Где нашёл?
— На «Апрашке», позавчера, когда в Питере был, — ответил я.
Дедушка поморщился.
— Любишь ты по помойкам лазить.
Я едва не рассмеялся, вспомнив, с какой гордостью он привёл меня на рынок в Рабате и как с придыханием рассказывал о своих особых отношениях с некоторыми местными торговцами.
— Что лыбишься? Рабат, небось, вспомнил? — спросил он. — Да, там не очень
Я дипломатично промолчал, не переставая, однако, улыбаться.
— Забыл предупредить, что настоящих вещей с собой брать по минимуму, — вздохнул дедушка.
— Почему? — удивился я, глядя на его трость.
— По кочану по кочерыжке, — ответил он. — Потом расскажу. Если что — давай на мой склад заглянем, оставишь на время. И нечего на трость пялиться — это всё, что я беру с собой. Ты много набрал?
— Да нет, — я пожал плечами. — Так, парочку. Мы ведь за покупками, верно? Ты ведь знаешь, я не хожу за покупками в «полном фарше».
У меня есть небольшое личное суеверие: когда иду на «охоту», стараюсь брать с собой по минимуму настоящих вещей. Потому что мне кажется, что они могут ревновать и прятаться от взгляда ценителя.
— Не совсем… — вздохнул дедушка. — Точнее, совсем нет. Ладно, на месте разберёмся. О, как раз за нами!
Подняв голову, я заметил, что к нам, нацепив вежливую улыбку, приближается один из служащих отеля.
— Господин Масловский? Ваша машина ожидает у входа, — сказал он, оказавшись рядом.
Фамилия, разумеется, была фальшивой.
Дедушка привычным жестом протянул служащему чаевые. Я не приглядывался, но, судя по его довольной улыбке, они оказались достаточно щедрыми.
Возле «Мерседеса» нас встретил водитель. Вежливо поздоровавшись, он помог загрузить вещи в багажник, после чего открыл перед дедушкой дверь салона. Я не стал дожидаться, пока он дойдет до меня и предпочёл открыть свою дверцу сам.
В салоне дедушка откинулся на кожаное сиденье и сделал вид, что задремал. Несмотря на то, что у меня осталась куча вопросов — приходилось терпеть. Не говорить же о делах в присутствии чужих ушей?
Довольно быстро я понял, что мы направляемся в «Домодедово». Это и логично — оттуда вылетало большинство рейсов на юг.
Дедушка не любит долгих ожиданий в аэропорту, так что сразу после прибытия и прохождения всех формальностей мы пошли на посадку, которую как раз объявляли. Время оказалось рассчитано идеально.
Только в этот момент я выяснил, что мы летим в Хургаду. Странно, обычно мы избегали популярных туристических направлений.
Самолёт стоял на внешней стоянке. Видимо, авиакомпания экономила на услугах аэропорта, хоть рейс формально и не был чартерным.
Специальный микроавтобус для пассажиров бизнес-класса подвёз нас к борту огромного «Боинга — 747». В парке «Трансаэро» такие появились совсем недавно и всё ещё
Хоть борт и был перекрашен в новую ливрею, я узнал его изнутри. Приходилось летать на нём или на таком же — ещё в ту пору, когда он находился в парке «Сингапурских авиалиний».
Главное отличие от «Сингапурцев» на борту было в том, что совершенно не работала система развлечений.
Салон бизнес-класса находился в «горбу», на верхней палубе лайнера. Мне не слишком нравилось такое расположение: кабина кажется уже, будто на маленьком самолёте, в окна смотреть неудобно из-за большого скоса внутренней обшивки. Однако были в этом салоне и плюсы: мест совсем мало, так что я рассчитывал на то, что соседи нам не будут слишком докучать.
Однако же я ошибся.
Уже после того, как мы заняли свои места, на палубу поднялся какой-то пузатый мужик в обтягивающей футболке от «Армани». Кажется, даже не поддельной. Его сопровождала женщина за тридцать, с огромными искусственными буферами и такими же губами. Макияжа на её довольном лице было столько, что, казалось, он вот-вот пойдёт трещинами, стоит ей лишь улыбнуться.
Оба были сильно навеселе. Мужчина, едва успев занять кресло, потребовал себе шампанское. Женщина, бросив в нашу сторону быстрый взгляд, наморщила носик и что-то прошептала на ухо своему спутнику. Презрительно усмехнулся в ответ и махнул небрежно рукой, мол, не парься.
Настоящие неприятности начались уже после взлёта, где-то через час.
Пузатый мужик узнал, что на борту закончился виски, и начал скандалить по этому поводу. Проводницы втроём пытались его успокоить увещеваниями и предложениями замены. Однако тот не желал прислушиваться к разумным аргументам и лишь орал: «Да ты в курсе, с кем дело имеешь?! Да я всю вашу шарашкину контору разгоню! Я ради этого платил за бизнес?!»
Губастая тётка ему поддакивала, кивая головой в такт его выкрикам.
Дедушка, который пытался поспать, разложив кресло, сначала морщился от криков на соседних местах. Потом всё-таки не выдержал: поднялся и, захватив свою трость, подошёл к соседям.
— Добрый день, — сказал он дружелюбным голосом, обращаясь к пузатому. — Не могли бы вы вести себя потише?
Все три стюардессы, вившиеся возле дебошира, замерли в ужасе.
Толстяк поднял голову и с трудом сфокусировал взгляд на дедушке. После этого он вдруг улыбнулся, сделал небрежный жест рукой и сказал:
— Отвали, дед, не до тебя.
— И всё-таки я настаиваю, — продолжал дедушка.
Глаза дебошира теперь начал наливаться кровью. Он поднялся со своего кресла и двинулся было к дедушке, но резко остановился, будто налетев на невидимую стену. Побледнел. Схватился за сердце. А потом вдруг, схватив столовый нож со столика своей соседки, кинулся на дедушку.
Дедушка, охнув, отпрянул. Я рванулся вперёд, но одна из стюардесс меня опередила. У неё в руке вдруг оказался шокер, который она тут же применила к толстяку.