Цена улыбки
Шрифт:
Тот и в самом деле обливался потом, постоянно оглядываясь на застывшего у дверей Киана.
– Меня напрягает этот весь в черном, как смерть, тип, - он оттянул галстук.
– Вы настолько доверяете охране, что готовы вести переговоры в его присутствии?
Амадео потер лоб. С утра голова слегка побаливала, но под вечер боль начала набирать силу. Хотелось побыстрее отпустить Митчелла с инструкциями, выпить шоколада, прочитать Тео сказку и лечь спать.
– Не оскорбляй моего телохранителя, Митчелл, я ему жизнь доверяю, - он тепло улыбнулся
– Все хорошо, можешь нас пока оставить, я тебя позову.
Тот кинул на Митчелла взгляд, полный самых ужасных подозрений и вышел из кабинета, притворив за собой дверь. Тео снова погрузился в рисование, изредка поглядывая на Митчелла.
Амадео скрестил руки на груди и откинулся на спинку кресла.
– По телефону я вкратце объяснил, зачем вызвал тебя. Жилой комплекс "Аристократ". Я собираюсь его построить, невзирая на протесты совета директоров. Ты поддерживал меня на последних заседаниях, и раз уж вместо председателя приехал ты, то передашь им то, что я скажу. Митчелл, - он постучал ручкой по столу.
– Ты меня слушаешь?
Тот отвернулся от закрывшейся двери, затем с самодовольной ухмылкой повернулся к Амадео.
– Правда? Жилой комплекс? И какие у тебя еще планы, прекрасный принц?
Амадео едва не вздрогнул. В Митчелле произошла разительная перемена - если раньше он хотя бы пытался разговаривать вежливо, то теперь от этого не осталось и следа. На лице проступила гаденькая ухмылка, глаза недобро сверкали. Амадео запоздало вспомнил нежелание Киана пропускать его без обыска и слова Тео.
Он нахмурился.
– Ты забываешься, Митчелл. Из головы вылетело, на кого работаешь? Я хочу, чтобы ты занялся подготовкой проекта...
– А вот и не буду, красавчик. Тебя свергли. Вбухать кучу денег в строительство какого-то комплекса, да ты в своем уме?
Амадео стало не по себе. Что за чертовщина происходит? Неужели Митчелл его предал?
– Твои приказы уже никого не интересуют, - продолжал тем временем тот.
– И приехал я сегодня только по одной причине. Избавиться от династии Солитарио.
Внезапно Амадео понял, что смотрит прямо в дуло пистолета. За секунду до выстрела он успел схватить Тео и загородить собой.
Грохот выстрелов еще не успел стихнуть, как Киан ворвался в кабинет и выбил оружие из руки Митчелла. Мгновенно скрутив преступника, рявкнул в открытую дверь:
– "Скорую" сюда, быстрее!
Мгновенно кабинет наводнила охрана. Киан коленом придавливал Митчелла к полу, а Дэвид защелкнул на запястьях преступника наручники.
Тео замер под отцом. В ушах все еще звенело от выстрелов, и он чувствовал, как ему на лицо капает что-то теплое и липкое.
– Папа...
– прошептал он.
– Пап...
Кое-как вытащив из-под Амадео руку, он тупо уставился на испачканную красным ладонь. И заверещал на весь особняк.
Ксавьер мерил шагами коридор перед операционной. Сердце колотилось, как бешеное, и никак не удавалось его успокоить. Амадео был тяжело
Тео вцепился в сидящего напротив двери Киана мертвой хваткой и смотрел в одну точку, сунув палец в рот. По случайности пули не прошили Амадео насквозь, и ребенок не пострадал, но истерика прекратилась только десять минут назад. Теперь Тео ничего и никого не замечал вокруг, и Ксавьер подумал о том, что лучше бы кричал. Этот полный безразличия взгляд пугал куда больше.
– Это я виноват, - прошептал Киан. На парня было страшно смотреть - теперь он действительно походил на смерть.
– Я не обыскал его и не забрал пистолет, это я, - он уткнулся в волосы Тео.
– Простите меня, господин Амадео...
С тобой разберусь позже, решил Ксавьер. Сейчас он не мог думать ни о чем, кроме Амадео. Пусть только этот принц попробует умереть...
Дверь операционной приоткрылась, и Ксавьер услышал:
– ...все, бесполезно. Фиксируйте время смер...
Остаток фразы перекрыл вопль Тео:
– Пустите к папе, он не умер, проверьте хорошо, не умер!!!
Ксавьер едва успел схватить мальчика - тот бросился в операционную, не переставая кричать. С силой впихнув его в руки Киана, быстрым шагом пошел к выходу.
Амадео пришел в себя от пения птиц. Открыл глаза и увидел над собой чистое голубое небо. Он лежал на мягкой траве, вокруг в изобилии росли цветы. Голова слегка закружилась от их аромата, но в этом не было ничего неприятного, скорее, наоборот.
Он осторожно сел, рука потянулась к шее, куда угодила пуля. Никакой боли, никакой крови - ничего. Он был совершенно здоров. Но где он очутился?
Неподалеку стояла резная беседка, увитая диким виноградом. Возле нее мирно паслась козочка, пощипывая траву. Амадео поднялся, ожидая более сильного приступа головокружения, но его не последовало.
Подходя к беседке, он услышал смех.
Сердце замерло, затем пустилось вскачь. Как давно он не слышал этого звука! И не надеялся больше когда-либо услышать. Но сейчас, в этот момент, он не мог пошевелиться, опасаясь, что сладкая иллюзия развеется. Он хотел слушать этот смех вечно!
Из беседки кто-то выглянул и помахал рукой.
– Здравствуй, малыш.
Ноги подкосились, и он едва не упал, но успел схватиться за резные перила. На глаза навернулись слезы, и Амадео даже не попытался их сдержать.
– Здравствуйте, отец.
Амадео сидел напротив Кристофа Солитарио, не в силах отвести от него глаз. Отец выглядел так бодро и свежо, смеялся, шутил, похлопывал его по плечу, мгновенно оживляя воспоминания о тех годах, что они провели вместе. Но внезапно на лицо набежала тень.
– Я очень рад тебя видеть, малыш, - он сжал руку сына.
– Но лучше бы мы встретились лет через шестьдесят, а может и больше. Как же так вышло...