Цена свободы
Шрифт:
Потом они обследовали ангары, один за другим. В каждом обнаруживались точно такие же истребители и какая-то наземная техника, все разной степени изношенности. Закарий обратил внимание на то, что основная часть оборудования сохранилась нетронутой, хоть и посерела под ковром пыли. Дойдя до ангара, друзья обнаружили, что он заперт на массивный замок, долго пытались открыть задвижки, но все тщетно. Разрезать такой замок мог только молекулярный дефрактор. Но такого инструмента под рукой не оказалось.
— Что же там может быть? — хмыкнул Крайл, почесывая затылок.
— Наверно то же, что и в других ангарах.
— Нет. Что-то другое. Нечто ценное. Важное. И заметьте, этот ангар по размерам больше других.
Они отошли назад и разница
— А это еще что? — спросил он, невольно посмотрев на пейзаж позади сооружения.
— Похоже на руины.
Они пошли по направлению к темным силуэтам, словно сбившимся в кучу — так плотно фигуры взгромоздились над степью. Чем ближе они подходили к ансамблю нагромождений, тем яснее становилась, что перед школьниками дома — всего лишь потемневшие от времени, покосившиеся домишки.
— Э-э-э, ничего интересного! — махнул рукой Тэн, и развернулся, чтобы уйти. — Очередная свалка.
— Хм, — вымолвил Закарий, продолжая шагать вперед. К поступку Тэна он отнесся безразлично, потому что в меньшей степени зависел от чужого мнения. Затылком он чувствовал взгляд Крайла, хотя тот вполне мог последовать примеру Тэна. Так они и вошли в заброшенный поселок. Под ногами хрустели комья засохшей глины. Городок состоял всего из одной центральной улицы, по бокам которой сгорбились двух- и трехэтажные особняки однотипной постройки.
Улица упиралась в площадь, на противоположном конце которой в жарком мареве подрагивала церковная церквушка. В воздухе стрекотали невидимые существа, где-то на задворках палисадников шуршала мелкая живность. Деревянные доски, из которых сколотили эти дома, давно растрескались и покрошились. Там, где они совсем рассыпались, чернели безобразные проплешины. Где-то ветер хлопал косяками, те жалобно скрипели. Городок казался абсолютно мертвым.
Закарий и не заметил, как закончилась улица. Теперь оба друга стояли на мощеной гранитными булыжниками площади, посреди которой одиноко вгрызся в землю колодец.
— Ну и дыра, — сказал Крайл, поддев носком ботинка камешек. — Похоже Тэн был прав относительно этого места. Делать здесь явно нечего. Пойдем?
— Да, только узнать бы, что там… — Закарий кивнул на церквушку.
Крайл фыркнул, но похоже сообразил, что его приятель отступать не собирается. Закарий успел заработать себе репутацию упрямца в школьной среде. Двери здания встретили их заколоченными досками. Закарий упрямо вцепился в дерево и потянул на себя. Что-то громко хрустнуло, протяжно и жалобно заскрипело, и доска отлетела на земле вместе с ухватившимся за нее парнишкой. Он глянул на заржавелые гвозди, торчащие из косяка, ухмыльнулся и с готовностью вскочил на ноги. Крайл опередил его, и вот уже оба выдирали вторую доску из двери. Несмотря на прилагаемые усилия, дверь открываться не желала. Ребята провозились с ней больше получаса, пока Закарий не решил отдернуть задвижку. Механизм был примитивен и понять его назначение было легко.
— Ну-ка, подсади меня!
Металл клацнул о металл, и створки входа медленно ушли в стороны. Мальчишки долго не решались войти внутрь, всматриваясь в сумрак. Порог казался Закарию пастью чудища, а распахнутые настежь двери — его челюстями. Чудище замерло и ждет, когда добыча попадется в ловушку. Закарий чувствовал, что его друг сгорает от желания поскорее убраться отсюда. И самого его одолевало такое же желание, но что-то все-таки удерживало. Он прекрасно понимал, что может в любой момент развернуться и уйти, но если уйдет, так и не переступив порога — никогда себе этого не простит. Что ж, делать нечего, решил он, и вошел первым. Навстречу поднялись целые вихри пыли, нестерпимо засвербело в носу, он закашлялся и чихнул, протирая линзы очков. Пыль проникала даже через мембрану респиратора. Невидимые щупальца щекотали на вспотевшем лице кожу. Сколько он ни таращился в темноту — бесполезно,
— Кто это? — прошептал он.
— Не знаю.
— А это что за женщина? — Крайл кивнул на левый фронтон, в углублении которого застыла женщина в длинной одежде с младенцем.
— Откуда мне знать!
— И еще какие-то мужики, — продолжал комментировать Крайл, — Ты посмотри, даже без масок. Волосатые. И кожа у них какая-то… рыхлая. Как тесто.
— Это же древние люди, Крайл! Я-то думал, ты догадаешься. Они жили много лет назад, в то время природа была не такой суровой и в общем… — Закарий запнулся, не находя слов.
— Я знаю, просто в голове не укладывается, что человек был когда-то таким… уязвимым.
— Человек рождается уязвимым. В то время у них не было необходимости совершенствовать себя, — пожал плечами Закарий. — Я так думаю.
— Дикари, — вынес вердикт Крайл, вертя в руках подсвечники. — Если нет необходимости, это же не значит, что надо выглядеть, как животное. Хорошо, что мы не такие.
Они помолчали, наблюдая, как пылинки пляшут на световой дорожке. Закария неожиданно охватило спокойствие. Опасность и страх перед неизвестностью куда-то исчезли. Краем уха он слышал, как друг с грохотом и восклицаниями ворочает хлам, но это было на периферии его восприятия, это было сейчас неважно. Важно было понять, почему человек на кресте мучился от боли, ведь боль иррациональна. Она сигнализирует об угрозе хрупкому телу, она предупреждает, что человеку причиняют вред. Люди рождаются и умирают в мучениях. Они и сейчас появляются на свет такими, какими в древности взрослели, старились и умирали, и пока ученые не придумали, как сделать человека неуязвимым уже в теле матери. Как это делается сейчас с каждым человеком. Как древние не могли понять эту несправедливость? При всем количестве их знаний, уровне развития и могуществе — так поступить с собой. Эти вопросы оставались для Закария в категории неразрешимых.
— Смотри-ка, что я раскопал! — Крайл торжествующе выступил из сумрака с приплюснутым предметом в руках. При ближайшем рассмотрении предмет оказался сплетенными между собой листами ветхой бумаги.
— А, помню! Нам рассказывали про эти штуки на уроках истории. Они предназначались для хранения информации, — сказал Закарий, взяв предмет в руки.
— Книга, — вставил Крайл.
Обложка выцвела и сильно истерлась, обнажая картонное нутро. И все же, крест на ней проступал четко.
— Похоже, имеется некая связь между символом креста здесь и на вон том постаменте, к нему прикована статуя, — заметил Закарий, переводя взгляд. — Вот бы научиться читать эти иероглифы… как их?
— Буквы, — снисходительно улыбнулся Крайл.
— Точно! Буквы! Вот бы научиться их читать!
— Зачем?
Этот простой вопрос поверг Закария в оцепенение.
— Зачем? — спросил Крайл. — Какая нам от этого польза? Нам не нужно деструктивное прошлое человечества, его заблуждения и идеалы. Нам от них только вред. Нет смысла в презренном занятии копания в обломках страшного, темного, жуткого прошлого, которое не принесло нам ничего, кроме страданий. Мы должны избавиться от ошметков старого образа мыслей и устремить свой разум на покорение новых высот самосовершенствования. Человек должен стать универсальным существом. На смену Хаосу придет порядок, и порядок этот принесет в мир Новый Человек!