Цена "Суассона"
Шрифт:
— Подключите личные связи, да, личные связи, — проскрипел сэр Робинс. — У вас было много реорганизаций вашего ведомства, но основные его кадры, костяк, так сказать, сохранился. И как бы там теперь ваша служба не называлась, она по-прежнему курирует работы вроде тех, о которых мы говорим. Все эти яйцеголовые ученые, уходя домой, сдают свои бумажки в ваши сейфы, под охрану ваших коллег. Заинтересуйте их, найдите к ним подход — вы же знаете, кто из них чем дышит, какие имеет слабости. Когда вы собираетесь вокруг самовара под звуки балалайки, после стакана водки о, эта ваша русская водка! — многое тайное
Сэр Робинс явно представлял себе работу нашего ведомства по фильмам о Джеймсе Бонде.
— Это очень опасно, — с понятным колебанием произнес я. — Вы представляете себе, что будет со мной, если…
— Вы должны это сделать во имя сохранения мира, во имя спасения жизней миллионов невинных людей, — высокопарно изрек старый пьяница. — А кроме того, — тут его тон резко изменился — ради спасения собственной шкуры. Вы в наших руках, и никакая опасность, которая может вам грозить при выполнении нашего задания, не сравнится с той, что угрожает вам сейчас!
Он впился в меня своими маленькими голубыми глазками, приподнялся в кресле, сразу же превратившись из респектабельного джентльмена в гангстера, пирата, каторжника, каким, вероятно, был его далекий предок, привезенный в Австралию в кандалах.
— Ну, ну, успокойтесь, сэр Робинс, — мягко сказал хозяин. — Мне вполне понятны опасения мистера Майнера. Дело действительно весьма рискованное. Но ведь вы проделывали и более ловкие трюки и всегда выходили сухим из воды, ускользали из пасти дьявола. Уверен, что так будет и в этот раз.
— А кроме того, — подал голос мистер Кутер, сидевший до этого момента с безучастным видом, но теперь, очевидно, решивший, что настала его очередь поставить все точки над "i", — нам, как вы понимаете, не нужны подлинники. Нас устроит, если вы представите в наше распоряжение копии. Более того, если вы сможете сконструировать убедительную модель, снабдив ее подлинными именами, адресами, датами, правдоподобными деталями, такую, чтобы она произвела впечатление на руководство "Спейс Рокит Системс" и наше правительство, этого, я думаю, будет достаточно…
— Вы хотите, чтобы я сфабриковал доказательства, подтверждающие вашу версию? — спросил я без обиняков.
Он спокойно встретил мой взгляд, но мистер Адамс и сэр Робинс как будто пришли в некоторое замешательство.
— Ну, зачем же так… — Мистер Адамс укоризненно посмотрел на своего партнера. — Мы уверены, что наша, как вы выражаетесь, «версия» соответствует действительности. И то, о чем упомянул полковник, можно приберечь на самый крайний случай. Хотя это даже не было бы подлогом. Знаете, как поступал великий химик Либих на своих демонстрационных опытах… Он заранее имел в запасе вещество, которое должно было получиться в результате какой-нибудь эффектной реакции, и поэтому у него никогда не бывало осечек. Но ведь от такого маленького подлога, обмана публики, вы не станете сомневаться в незыблемости законов природы?
Полковник… В пылу беседы толстяк проболтался, и я понял, кем был на самом деле "мистер Кутер". Впрочем, не все ли мне равно, какой у него чин, какой пост занимал "сэр Робинс". В любом случае их игра замешана на больших деньгах, на крупной политике и пахнет кровью. И запах ее казался мне очень знакомым. Это был
10
Но тут кровля с треском рухнула, и вопли утихли.
Прошло еще несколько дней. Сеансы доктора Ашборна закончились, да и сам доктор куда-то исчез и не появлялся за обеденным столом. Почти каждый вечер мы с Адамсом и Кутером обсуждали детали моего задания. Иногда к нам присоединялся сэр Робинс.
В тот вечер мы разошлись раньше обычного. Я долго не мог заснуть, а когда, наконец, задремал, то сквозь полусон слышал постукивание костылей нашего толстого хозяина у себя над головой — его кабинет размещался как раз над моей спальней. Несмотря на резиновые наконечники, каждое перемещение мистера Адамса сопровождалось предательским: «тук-тук-тук». Вот он прошел в угол, к письменному столу, а вот направился к двери… Я представил себе все так четко, как будто видел своими глазами. За это время расположение комнат в доме, расстановка мебели, даже картины на стенах и статуэтки на полке камина надежно зафиксировались у меня в памяти.
Наконец, стук затих, и я заснул.
Проснулся я от страшного грохота. "Землетрясение!" — первое, что пришло мне в голову, хотя Австралия и не принадлежит к числу тектонически активных районов земного шара, ее рельеф обусловлен сдвигами, происшедшими еще в докембрийский период. Другое дело ближайшие ее соседи — Новая Зеландия, Новая Гвинея. Но тут…
Грохот повторился, и теперь я понял его причину: кто-то обстреливал особняк из гранатомета. Взрыву предшествовали характерный хлопок и короткое шипение ракеты — короткое, так как огонь велся с небольшой дистанции. В окнах моей спальни замерцало багровое зарево, очевидно, дом горел.
Совсем рядом раздалась автоматная очередь, потом вторая. Было похоже, что идет настоящий бой, как будто я находился не в мирном Сиднее, а где-нибудь в Бейруте или Кабуле.
Дверь моей спальни распахнулась, в проеме, освещенный заревом, появился полковник Кутер. В руках у него был короткий «Ингрэм-45».
— Вы целы? Нужно уходить.
— Что случилось? Почему такая стрельба?
— Потом. Быстрее одевайтесь.
Я натянул брюки, накинул куртку и вышел за ним в коридор. Пол был усеян осколками стекла и кусками штукатурки, свет не горел, но в зареве пожара я разглядел в торце коридора Ларри. Согнувшись, прячась за подоконником, он осторожно просовывал сквозь разбитое окно ствол винтовки с оптическим прицелом.
— Ларри!
Он обернулся. Лицо его было залито кровью.
— Брось это! Уходим.
— Но сперва я прикончу кое-кого из этих…
Он не закончил фразы, так как новый взрыв потряс дом. Посыпались остатки стекол, еще удерживавшихся в расщепленных пулями переплетах оконных рам.
Вслед за взрывом послышался вой сирен приближающихся полицейских машин. Я не знал, спешат они на помощь нам или нападавшим, но поскольку пока что моя совесть перед законом была чиста, решил не торопиться выходить из дома. Как-никак, его стены защищали от пуль, а снаружи, освещенные пламенем, мы будем хорошими мишенями.