Цена слова
Шрифт:
— Право, не стоит.
Я подскочил со скамейки, стараясь быстрее исчезнуть в подъезде. Предчувствовал откровенный разговор. А мне это ни к чему. Я помогал Антохе не ради чего-то, а просто… просто так! От души. По собственному желанию.
— Подожди, — остановил Денис Львович. — Я вообще-то ждал тебя. — Он зарылся в портфельчике, что стоял на скамейке рядом. Достал пачку бумаг. — Есть несколько новостей.
Я послушно вернулся на скамейку.
— Во-первых, против Аркадия Петровича возбуждено уголовное дело.
Посмотрел
— Сам всё полиции рассказал. Да-да. Сам. Случаются же с людьми такое, что и совесть спать не даёт.
Что ж, сам так сам. К чему мне подробности?
— Во-вторых, Людмила передаёт тебе привет. — Он поймал мой взгляд. — Твоя девушка?
Я поперхнулся слюной, замотал головой, стараясь разобраться, откуда такое известие о «моей девушке».
— А зря. Милая девчонка, — добавил Денис Львович.
Он что, в детдоме был?
— Ну, это твои личные дела, а вот тебе последняя новость. — Денис Львович протянул мне кипу бумаг и… ключи. Ключи от квартиры моих родителей.
— Как? Откуда?
— Не забивай голову. Ипотека погашена, бумаги переоформлены. Было немного нелегко — тебе нет восемнадцати, но я кое-что придумал и знакомый переоформил все в мгновение ока. Без всякой волокиты. В общем, Игорь, я тебя… усыновил.
Бац по голове лопатой! И искры, искры… Вот так просто?
— Вижу, ты в шоке. Но для тебя здесь минусов нет. Одни плюсы. Если не хочешь носить фамилию Чудиновых, через два с небольшим года вернёшь свою. Но на твоей висит срок. Хоть и условный. Да и чего я тебе говорю? Ты, судя по сегодняшним умелым действиям, и сам всё понимаешь.
Я молчал, поражённый. Об усыновлении никогда и не думал. Эта новость застала врасплох. Не тот же возраст, чтобы менять семьи. Одно дело помогать Антохе и как бы работать на его отца, а совсем другое жить с ними.
Что ж выходит, Антоха теперь мой брат что ли? Ну и ладно. Пусть будет братом. Всё равно друг как брат.
— Для тебя сегодня тоже слишком много новостей. Посиди, подумай. Мы ждём тебя дома… Это и твой дом… Теперь. — Денис Львович обтряхнул пиджак и поспешил в подъезд.
А я остался один на один с самыми глобальными в мире новостями: я усыновлён! Ха. Если бы кто-нибудь сказал ещё в начале лета, что скоро буду усыновлён совсем другой семьёй — рассмеялся бы в лицо или покрутил у виска. А тут трагедии, трагедии, вниз, на самое дно и вдруг резкий свет в глаза… Не похоже ли на допрос?
Ты теперь как сыр в масле будешь кататься. — Затараторил внутренний собеседник. — Сам подумай. Антон высыхает на глазах, и именно ты станешь…
Нет, даже думать об этом не хочу!
Поднявшись со скамейки и продышавшись до одури кислородом, я забренчал ключами от квартиры Чудиновых. Перед самой школой выдали на правах обитателя. Теперь полноправного.
Электронный замок домофона запищал и пустил внутрь. Я возвращался… домой.
Перед дверью остановился. Улыбаясь, обронил:
— Всё-таки
Глава 9 — Жертва и палач -
— Он оскорбил тебя. Понимаешь? Оскорбил! А ты, как последний лох, согласился со всем произошедшем. Согласился и потерял свой авторитет! Ты потерял моё уважение! Ты понял?!
Колчиков Младший склонил голову. Спорить с разгневанным отцом — себе дороже. Едва попытался возразить:
— Пап, но он…
— Никаких «пап»! Как можешь называть меня своим отцом? С чего ты взял, что мой сын лох? Я себя уважаю, а ты себя нет. Ты — мелкий неудачник! Выродок!
— Да что? — Вскочил младший представитель семьи. — Что мне сделать-то?!
Старший оскалился, плеснул в стакан ещё виски, выпил залпом и, поймав взгляд сына, почти прошептал:
— Чудинов спустил бизнес на тормоза. Это хорошая возможность увести состав на свои рельсы. Всё из-за сына. У него рак. Папашка расчувствовался и соплями залил полгорода. Благотворительность, фонды. Прощение хочет у небес вымолить, раз медицина не помогает. Никакие лекарства не помогают и он это знает.
— Как? У Антона рак?
— Не просто рак… — Колчиков приблизился к лицу сына, дохнул парами алкоголя и захохотал, как безумный. — Рак головного мозга! Неизлечимая стадия.
— М-да, дела, — протянул Младший. — Так мне просто надо немного подождать и всё встанет на свои места?
Пьяные глаза старшего загорелись. Глава семьи громыхнул кулаком по столу, роняя стакан на кафель. Стекляшка разбилась в дребезги. Роковые слова полетели по комнате:
— Ждать? Зачем ждать? Можно ускорить процесс.
Миша замедленно кивнул. Спорить с пьяным отцом — себе дороже.
Первая метель кружила над городом. Одинокий пустырь за школой был свидетелем неравной борьбы. Фактически — избиения.
Гуляя после школы, мы ждали встречи с Жанной. Но вместо блондинки на свидание явился Михаил. С компанией громил. Анжелла позвала нас прямо в западню…
— Не делай этого! Я тебя, суку и из-под земли достану! — Кричал я младшему отморозку семьи Колчиковых, но тот не слышал. В его голове звучали слова отца, и руки всё крепче сжимали деревянную биту.
Антоха стоял на коленях, по разбитым губам и рассечённой скуле текла кровь. Та же кровь читалась и в глазах школьника Михаила. Избивая парня, он совершал жестокую, нелепую месть, мстя нам за свои комплексы и выполняя приказ родителя.
Я ничем не мог помочь брату. Меня держали двое здоровых мужиков — охрана Колчикова. Сломав не меньше пяти рёбер и разбив в лепёшку нос, двое громил просто ткнули носом в мой возраст. Что может сделать шестнадцатилетний парень против пары крепких бугаёв? Поставили на место самым жёстким образом, избив, как мужика. Заставили жрать снег и скулить от бессилия и слабости.