Цена счастья
Шрифт:
Серене уже начало приходить в голову, что сейчас она будет рада увидеть даже Ротерхэма в его самом задиристом настроении, и как раз в это время ей принесли письмо от него. В нем маркиз в самой учтивой форме извещал ее, что завещание наконец подтверждено официально и что он нанесет визит во Вдовий дом где-то на следующей неделе, когда заедет в Клейкросс. Он намеревается объяснить ей, какие меры были приняты для того, чтобы она смогла получать содержание в нужное для нее время. Засим он остается искренне ее Ротерхэмом и прочее, и прочее.
— О Боже, он
Фанни встревожилась, однако, к счастью для нее, обстоятельства сложились так, что этот план не был осуществлен. Ротерхэм приехал из Клейкросса в своем экипаже и остановился у ворот Вдовьего дома как раз в тот момент, когда Серена верхом на кобыле приблизилась к воротам с противоположной стороны. Маркиз придержал лошадей и подождал, пока она не подъедет поближе. Серена выглядела великолепно в строгой черной касторовой шляпе мужского покроя с высокой тульей и твердыми загнутыми полями. Но выражение ее лица предвещало бурю. Заметив это, Ротерхэм сказал:
— Доброе утро, Серена! Кто же этот несчастный, который навлек на себя твое неудовольствие?
— Мой кузен, — отрывисто бросила молодая женщина. — Ему давно пора понять, что некоторые обычаи существуют в Милверли уже столько лет, что не ему их пересматривать.
— Мне жаль его!
Ее пылающие глаза, внимательно оглядывавшие пару хорошо подобранных гнедых, запряженных в его экипаж, остановились на лице маркиза и сузились.
— Разве леди Спенборо ожидает тебя? Она не говорила мне об этом, да и я не получала от тебя письма за исключением той записки, в которой ты написал, что заедешь в Клейкросс.
— Ты и не могла получить это письмо, так как я его не писал.
— С твоей стороны было бы уместно сначала узнать, сможем ли мы принять тебя.
— Прими мои извинения! Мне как-то не пришло в голову, что ты так скоро окунешься в вихрь развлечений.
— Конечно, это не так. Но…
— Не волнуйся! Я не займу у тебя много времени.
— Надеюсь. Но боюсь, что тебе придется задержаться здесь дольше, чем хотелось бы. Я должна переодеться, прежде чем смогу уделить тебе внимание. Ты найдешь леди Спенборо в гостиной.
Она пришпорила лошадь и въехала в ворота. Ротерхэм неспешно последовал за ней и уже через несколько минут пожимал руку Фанни. Та пробормотала, что надо позвать Серену, однако маркиз прервал вдову:
— Я встретил ее у ворот, и она была вне себя от ярости. Не завидую вам.
— Я очень привязана к Серене, лорд Ротерхэм, — с достоинством сказала Фанни.
— И посему отвергаете мое сочувствие?
— Думаю, вы не знаете — и никогда не знали — ее истинную натуру! — ответила Фанни, трепеща от собственной смелости.
— О, я отлично знаю ее достоинства! Она не пропадет, даже если полностью
На это Фанни не решилась ответить. После короткого молчания он спросил с резкостью, всегда пугавшей ее:
— Она что, на ножах со Спенборо?
Вдова замешкалась с ответом. Ротерхэм взял со стола книгу и принялся лениво ее перелистывать. Потом поднял голову и посмотрел на Фанни испытующе:
— Я жду ответа.
Она была немного встревожена его настойчивым взглядом и повелительной интонацией.
— Серена воспринимает все очень близко к сердцу. Лорд Спенборо хочет вести дела как следует, только не всегда… не всегда знает, как сказать ей, что он собирается сделать, так чтобы при этом не обидеть ее.
— Могу себе представить! Спенборо — тупица, имевший несчастье стать наследником превосходного лендлорда.
— Действительно, он осознает это. И еще — боюсь, и также чувствует, что его люди любят его меньше, чем Серену.
— Это было неизбежно. Я еще в самом начале предложил ей уехать отсюда.
— Возможно, ей и следовало так поступить, — грустно согласилась Фанни. — Иногда ей кажется, что он пренебрегает идеями ее отца. Но я-то уверена, что него и в помине нет таких мыслей.
— Какое благородство для человека, которого в Уилверли терпели только из милости! Но, думаю, не нужно, чтобы Серена вбила это себе в голову.
— О, нет! Да она и сама не скажет ничего подобного ни ему, ни кому-либо другому, даже мне! Серена очень лояльна по отношению к Хартли. Даже если на не одобряет какой-нибудь его поступок и… если кто-нибудь из наших слуг ей об этом рассказывает… вернее, я хотела сказать — кто-нибудь из его слуг.
— Ага, в этом-то все и дело! И не надо говорить мне, что она их не поощряет. Я знаю Серену!
— Возможно, — задумчиво сказала Фанни, — со временем она привыкнет к подобному положению дел.
— Да никогда она к этому не привыкнет! — резко ответил Ротерхэм. — А как у вас, леди Спенборо, складываются отношения с Хартли и с его женой?
— Уверяю вас, они оба всегда очень добры и вежливы со мной.
— Так, значит, это вам придется утихомиривать страсти? Вы не преуспеете в этом. И повторяю — я вам не завидую!
Вдова промолчала, не зная, как ей занять такого гостя, и надеясь в душе, что Серена вот-вот войдет в комнату. Она не могла придумать иной темы для разговора и после неловкой паузы наконец произнесла:
— Может быть, мне стоит послать кого-нибудь за Сереной? Боюсь, что-то задержало ее, или… или…
Ротерхэм рассмеялся:
— Не делайте этого, прошу вас. Я уже угодил в ее черный список за то, что не удосужился получить разрешение навестить вас сегодня. И пал еще ниже, когда уверил Серену, что мое дело отнимет у нее не более нескольких минут. Это, думаю, навело ее на мысль, что я тороплюсь, и она тут же предупредила, что мне придется подождать, пока она не снимет костюм для верховой езды. Хотите, поспорим на любую сумму, сколько ей для этого потребуется времени? Готов спорить, что раньше, чем через полчаса, она не появится.