Цена рока
Шрифт:
– А что, надо было дать им жопу малолетке порвать? – хмыкнул Кейд, откидываясь на стуле. Вот таких наездов от старой приятельницы он не ожидал. Да и то, что после стольких лет знакомства она не верит ему на слово, тоже. Хотя в клубе часто говорилось о том, что никто не будет воспринимать зависимого человека всерьёз. Единственный шанс на хоть какую-то публику таял на глазах.
Мэй наклонилась вперёд, понижая и без того сиплый покуренный голос – видимо, не хотела, чтобы её услышали ребята из подсобки, шумно разгружающие ящики с бутылками.
– Если бы ты иногда бывал в соцсетях, то знал бы,
– Это ещё почему? – он старался казаться похуистичным к этой информации, но отчего-то именно упоминание Сью его передёрнуло. Наглая зараза. Снимающая всё вокруг себя на камеру больная сука.
– Потому что зовут её Сьюзен Глоуз, смекаешь? – Мэй притихла до свистящего шипения. – Единственная дочурка Аарона Глоуза. Я бы потеряла бар, если бы вскрылось, что поимели её именно тут.
Кейд удивлённо поднял бровь, но не верить нарытому Мэй у него не было причин. Глоузы – одна из самых влиятельных семей Мидлтауна, владельцы практически половины недвижимости города. «Клык и коготь», рестораны и аптеки – всё это по факту помещения Глоуза, сданные в аренду. А что продано, как дом Кея, то всё равно в управлении Аарона. Да уж, злить этого парня не стоило. И тут неожиданная мысль заставила Кейда истерически хохотнуть:
– Бля…
Он даже рот кулаком прикрыл, потому что ситуация была до тупого идиотской. Дочка Глоуза дала ему денег, чтобы он покрыл долг перед самим Глоузом. Может, проще было передать папочке конверт за завтраком?
– Ты чего? – шокированно уставилась на него Мэй. Было от чего охренеть: каким-каким, но хохочущим она Кейда не видела никогда, только если он не был пьян. – Эй, что я такого сказала?
– Да так… О своём, – отмахнулся он и с азартом подхватил со стола свою гитару. Но когда вспомнил слова «родители любили слушать рок, а мамочка просила записать песню», его снова пробило на сдавленные смешки. Вот же лживая сучка. Навешала ему редкостной брехни, а он, как лопух, повёлся.
Стоп, а зачем же она тогда приходила к нему домой? Зачем хотела заснять?
– Ты меня сегодня пугаешь, – Мэй с сомнением посмотрела на гитару. – Хочешь сыграть? Давай «Смертные грехи», гулять так гулять.
– А давай немного нового, а точнее забытого старого, – сам от себя не ожидая, отказал Кейд и потянулся к струнам. Может, просто Сью была дерьмовой слушательницей, и переосмысленная песенка Депеш Мод зайдёт другим ушам? В последний момент пальцы на грифе замерли для вопроса. – Слушай, а в блоге этой Сьюзен в последние дни новых видео не было, не в курсе?
– Не знаю, почему тебе это вообще интересно, – она подозрительно вглядывалась в его непривычно оживлённое лицо. – Но нет, Джонни следит, я попросила.
Кея это немного порадовало. Пусть на акустике песня звучит иначе, но не менее хорошо. Если знать, о чём и для кого петь. Он уже подцепил струну, выравнивая дыхание, но тут за спиной раздался грубый бас, мгновенно сбивая весь настрой на игру:
– Так выходит, ты всем нам сбрехнул,
– Эй, Газ, кончай это, – грубо оборвала его Мэй, поднимаясь со стула. – Развесил уши, мудила? Так вот значит, ты должен был услышать: я рада, что девчонка ушла отсюда целой. Мне не нужны такие проблемы.
– Ты просто обоссалась, Мэй. Как и этот лживый хрен, решивший поиграть в рыцаря, – Годзилла смачно харкнул прямо на пол, и Кейд со вздохом развернулся к нему лицом. Непонятная тревога пульсацией нарастала в затылке. Он крепче сжал гитару и вскинул квадратный подбородок:
– Я нихера не понял, Газ: что это меняет? Я не дал тебе и Хосу сделать глупость. Держу пари, Глоуз бы вас всех прикопал живьём, а бар закрыл к хуям. Скажи: «спасибо, Кей, ты у нас такой дальновидный». И вали, куда шёл.
– Ты много на себя берёшь! – Годзилла многозначительно ткнул в него пальцем и выпучил глаза с явственно расширенными зрачками. Грозно оскалившись, он угрожающе шагнул вперёд, давя вонью немытого тела. – Этот дрочила Глоуз давненько задолжал моим парням на стройке. Кажется, дочка вполне сможет отдать долги, – он довольно оскалился железными зубами и демонстративно заржал.
Кейд вздрогнул. Эта биполярочка от ярости к смеху за тридцать секунд была ему до тошноты знакома. Какие только мысли не придут к обдолбанную башку – представить страшно. Почему-то перед глазами чётко встала картина, как тощую девчонку в голубеньком платьице облапывают грязные руки, пинают ботинками в живот и раздирают на части подобно куску мяса. В желудке клубком свернулось отвращение. Это же как ребёнка отыметь.
– Даже думать не смей, ублюдок, – прошипела Мэй, упирая кулаки в бока.
– И что ты мне сделаешь, а? Вызовешь копов? Сиди и дрочи свою гитару, Кей: у меня сегодня запланировано веселье!
Толкнув Мэй плечом, он демонстративно пошёл к выходу, весело насвистывая себе под нос. Кейд смотрел на его обтянутую чёрной кожанкой широкую спину, даже не скрывая своей злости. Ладони вспотели. Он с трудом подавил в себе желание вскочить и двинуть по оборзевшей роже Годзиллы, чтобы тот захлебнулся кровавыми соплями.
– Бедная. Храни её Господь, – буркнула Мэй и, вздохнув, пошла к барной стойке. Никто не скажет копам. Не принято.
В нижнем городе не принято заступаться, не принято защищать. Можно только или участвовать, или не смотреть. Отвернуться. Сью ему абсолютно никто, это не его проблема. И только пульсация в затылке всё громче. Тудум. Тудум. Через пальцы в гриф гитары, нарастающим ритмом.
***
Из южного кампуса Сьюзен выходила с неприятным, тягостным ощущением. Щебет подруг мешал сосредоточиться, а подумать было о чём: как вернуться «на коня» после провала в «Клыке и когте». В последние четыре дня цифры на её аккаунте сильно таяли, и Сью всё чаще начинала ловить себя на дурацком сравнении с Кейдом. С той лишь разницей, что его забывали больше десяти лет, а её могли забыть меньше, чем за неделю.