Цена расплаты
Шрифт:
Да, боль - это мимолетное чувство, которое уходит со временем. Вместо нее всегда приходит что-то другое. Будет ли это пустота или смирение, разочарование или принятие, понимание или злость, любовь или ненависть - никто не знает. И с каждым днем Даша понимала, что душа хоть и болит, но смирение уже заполняет образовавшуюся в ней пустоту. Ведь она все-таки стала немного улыбаться, слушать рассказы друзей, а иногда и смеяться. К ней снова вернулись мечты и надежды, планы на будущее и стремление их осуществить.
И однажды девушка, заручившись поддержкой тети Тани, наконец, смогла посетить могилу
Казалось, все понемногу стало налаживаться. Как бы тяжело ей ни было, она признавала, что стоит жить дальше. Воображение вновь рисовало иллюзию нормальной подростковой жизни. И эта наивная иллюзия продержалась полгода, пока один раз Даша не вернулась домой раньше обычного времени. Девушка тихо открыла дверь, разулась и, как всегда, сразу пошла на кухню, ожидая чего-то вкусненького. Тетя Таня часто что-то покупала, дабы побаловать племянницу. Они любили заседать по вечерам за чашечкой чая и тихо разговаривать или смотреть кино всю ночь напролет. Ложиться спать Даша не любила. Теперь ее стали часто мучить кошмары о том вечере, когда разбились родители, и даже посещение психолога не помогало. Девушка просто не хотела открываться чужому человеку.
И здесь тетя не оставляла девочку одну. Она приходила на ее душераздирающие крики, вырывала из пучины сна, обнимала и слушала новую исповедь. Только с тетей Даша могла опустить свои стены и поделиться страхами, выплакать горе и тоску, чувствуя в ответ теплые родные руки, забирающие темноту. После таких вечеров она могла проспать спокойно до обеда и чувствовать себя на следующий день хорошо отдохнувшей. Может, все дело было в большой внешней схожести тети с ее покойной матерью. В свои тридцать лет она выглядела как на двадцать пять, и женщину часто принимали за Дашину подругу или же сестру, хотя сходство между ними было слегка улавливаемым. Даша, которая больше пошла в отца, имела длинные светло-русые волосы, большие невинные глаза сероватого цвета, которые лучились чистотой и загадочностью. Еще с раннего детства мать твердила, что дочь покорит этими глазами не одно мужское сердце, а отец отшучивался тем, что ему придется купить ружье и отстреливать навязчивых кавалеров. Казалось, это было так давно. Казалось, это было целую вечность назад.
Идя по коридору, Даша услышала женские голоса, которые раздавались на кухни, и улыбнулась, понимая, что тетя дома не одна. Девушка остановилась возле чуть приоткрытой двери и уже потянулась к ручке, но рука замерла в паре сантиметров от нее, когда она услышала слова тетиной подруги.
– И когда эта малолетняя дура вернется домой?
– явное презрение, звучавшее в голосе женщины, заставило Дашу содрогнуться.
– Через час. У нее еще полчаса должен идти последний урок, да и еще столько же уйдет на дорогу домой, - отмахнулась Татьяна.
– Боже, милая, тебе приходится терпеть подростка и прикидываться любящей тетенькой, - жалостливые нотки в голове женщины резали слух своей фальшью.
– Ты уверена?
– Да. Я хочу этот дом. Он должен был быть моим. Так же, как и Максим. А она забрала его у меня.
– Теперь
– К сожалению, Максим тоже, - с тоской произнесла Татьяна.
– Лучше бы в той аварии погибла сестра со своей малолеткой, - столько злобы появилось в до этого нежном голосе тети, что Даша чуть не закричала от боли.
– Дорогая, я сочувствую твоей скорби.
– Каждый день, смотря на нее, я представляю, как бы это было, если бы вместо него погибла Даша. Я бы утешала его, стала бы его отрадой, родила бы ребенка, и он забыл бы о моей сестре и их дочери. Ну почему она тогда не поехала с матерью? Почему он не остался дома, как планировал?
– Откуда ты знаешь, что он должен был остаться?
– звук наполняющегося бокала говорил о том, что женщины приправляют свой откровенный разговор алкогольным напитком.
– Да эта дуреха рассказала, что первоначально они с матерью должны были поехать за покупками, а потом Максиму позвонили и они, оставив Дашу дома, уехали вдвоем по делам фирмы.
– Какая ирония!
– Я всю жизнь любила его!
– выкрикнула Таня.
– Готова была на все ради него, а он выбрал мою сестру. И к чему это его привело? Глупая смерть!
– женщина опрокинула в горло очередную порцию алкоголя.
– Все знали, что он был твоим наваждением.
– А теперь мне приходиться утешать ее отродье, чтобы не вызывать подозрений!
– Все равно не понимаю, зачем ты так пресмыкаешься?
– допытывалась подруга.
– Игорь посоветовал завязать с ней хорошие отношения. И это оправдало себя, когда на прошлой неделе к нам заявился соцработник, девчонка заверила ту, как ей со мной хорошо.
– Игорь - это адвокат Максима?
– Да, его близкий друг, - пауза и новый глоток, - и мой любовник.
– У тебя все схвачено, подруга, - похвалила Светлана.
– Конечно. Я должна была подстраховаться. Влюбить этого идиота в себя не составило труда, и, должна признать, это была гениальная идея. Его помощь мне просто необходима.
– И сколько тебе играть из себя любящую мать?
– До двадцатиоднолетия Дашки. Здесь даже Игорь не в силах помочь.
– Шесть лет. Нехило, - собеседница присвистнула и плеснула в бокал очередную порцию обжигающей жидкости.
– Ничего, как-нибудь перетерплю. Зато потом преподнесу этой принцессе горький урок!
– И разобьешь ее розовый мир вдребезги?
– Я поступлю так, как мечтала поступить со своей сестрой. Та тоже жила в своем идеализированном розовом мире, обожаемая всеми. Маша украла у меня любовь родителей, а потом и Максима. Она заслужила свою смерть, а я ее деньги, - слова, словно острые ножи, врезались в измученную душу девушки.
Глаза заполнили слезы, и она прижала руку ко рту, сдерживая горестный крик. Девушка тихо развернулась и вышла из дома, аккуратно прикрыв за собой дверь, чтобы женщины не догадались о ее присутствии. С застывшей маской неверия на лице Даша побрела по улице, спотыкаясь от бессилия. Завернув за угол, девушка обхватила себя руками, дрожа и вспыхивая. Неужели это ее родная тетка? Столько злобы и горечи было в голосе, который еще вчера шептал слова утешения. Тепло, которое, казалось, тетя отдавала безвозмездно, оказалось лживым и обманчивым.