Цена проклятия

Садикова Елена

Я устало села на крышу, с сочувствием глядя, как бедные марионетки бьются всем телом об энергетический барьер. Все это так неправильно. Как может женщина, а старуха определенно не мужчина, так подло обращаться с мертвыми телами. В голове не укладывается. Мне кажется, что уважение к ушедшим в мир иной должно быть внутри каждого человека.

– Сколько ты сможешь держать купол?
– спросил Мак, делая какие-то расчеты на маленьком карманном компьютере. Его длинные пальцы так и летали над крошечной клавиатурой.

– Не знаю, - ответил Сайгош, - накопитель-то твой. Какая у него емкость знаешь только ты.

– Как мой?
– прервал работу колдун.
– Ты упер моё изобретение?

–

Просто взял для коллекции. Это компенсация за то, что ты меня обманул. Вообще-то, я его честно выиграл, - выкручивался собиратель чужих ценностей.

Кошмар. Вокруг зомби. Мертвые тела непрерывно бросаются на радужный купол, пачкая его гнилью и другими телесными жидкостями. Старуха рвет и мечет, вон уже все перья из короны повыдергала. Я настолько хочу есть, что скоро буду готова сжевать хвост дракона. Солнце уже клонится к закату, в темноте нам точно живыми не выбраться из этой патовой ситуации. А два клоуна стоят на крыше и препираются, выясняя, кто, у кого, что, и зачем украл.

Отложив на будущее месть негодяям, я постаралась расслабиться. Нужно только перестать слышать реплики мужчин, и у меня все получится. Закрыла глаза. Спокойно. Теперь посмотрим, защитный купол - это целая сфера, или её половина. Отпускаю себя, отпускаю чувства, еще глубже, дальше, свободнее. Снизу защиты нет. Надеюсь, я первая догадалась проверить. Пусть старуха беснуется, а мне надо поговорить с Землей. Вот же она, здесь, рядом, сразу под колесами. Влажная, мягкая, сонная. Через месяц придет зима, все живое уснет, спрячется, затаится. Из чего состоит плодородный слой? Что поддерживает круговорот жизни в природе? Останки. Частицы растений и тел, бывших когда-то живыми. Черви только перерабатывают то, что попадается им на пути. Но то, что погружается внутрь почвы, становится её собственностью. Принадлежит Земле вечно. Только трансформируясь, только изменяясь полностью, жизнь получает возможность вырваться наверх, на поверхность. Так из семечка прорастает цветок, из желудя - дуб, из маленького зернышка - пшеничный колос. Все те, кто сейчас кружится вокруг нас, мертвы. Все были похоронены, преданы Земле. Все - принадлежат ей безраздельно. Я полностью расслабилась, становясь частью стихии Земли, я сама сейчас есмь Земля. Связь между мной и теми, кто наверху, намного сильнее, чем нити, которыми тела привязаны к выжившей из ума старухе. Я зову их, сейчас: "Идите ко мне. Оставьте всё и спускайтесь. Глубже, еще глубже. Вниз, под корни деревьев, грибниц и кустарника. Мертвое к мертвому, живое к живому. Притяжение - закон Вселенной. Идите ко мне, слушайте мой голос. Я здесь, внизу, жду. Покойтесь с миром". Внизу так тихо, нет суеты, хочется остаться навсегда, становясь частью круговорота. В кармане кто-то шевелится. Живой. Живому здесь не место. Живым нужно наверх, к Солнцу. В бедро вонзилась острая шпилька. Больно. Значит, я тоже живая? "Спасибо тебе, Земля. Ты спасла нас", - с этими словами я открыла глаза и убедилась, что все еще сижу на крыше. А из кармана выглядывает Майк, измученный усталостью и голодом.

– Прости, - повинился пикси.
– Я боялся, что не вернешься. Рядом было только тело, а ты сама ушла вглубь.

– Ничего. Все уже прошло. Мы справились?

– Оглянись, - ответил колдун.

Майк тут же обиженно надулся. Все-таки он помог мне выбраться. Я поблагодарила маленького защитника и стала осматриваться. Земля вокруг машины превратилась в только что вспаханное поле. Мужчины убежали, а старуха стояла возле своего трона и с недоумением рассматривала свой посох. Сайгош убрал защитный купол, и мы по очереди спустились вниз с крыши автомобиля. Не обращая внимания на то, что ноги проваливались по щиколотку в мягкую пушистую землю, я подошла к Грейси.

– Ничего не понимаю, - бормотала женщина,

разговаривая сама с собой.
– Я их не чувствую. Никого. Представляешь?
– обратилась она ко мне.

– Нет. Мне не дано чувствовать мертвых.

– А я всю жизнь слышала голоса. Теперь их нет. Это счастье, настоящее счастье! Спасибо!

На моих глазах старая Грейс села на землю, опустила руки ладонями вниз на жирные черные комья и замерла, бездумно глядя перед собой.

– Что происходит?
– Подошел к нам колдун. Присел и проверил пульс у жрицы.
– Она мертва. Ты убила её? Нет. Конечно, нет. Я бы заметил.

Майк вылез из кармана и подлетел ближе к умершей. Проведя маленькими ладошками по морщинистому лицу, пикси сокрушенно покачал головой. Потом поежился и снова нырнул в карман. Близился вечер, а с ним сырая прохлада. Нужно было срочно перебираться в тепло.

– Мы оставим тело Грейси здесь?

– Несса, это ты у нас земная ведьма. Тебе и решать, что делать. Я пока машину на дорогу постараюсь переместить.
– Мак коснулся лба старухи, что-то прошептал и ушел. Как же я забыла, они ведь давно знакомы. Но проявлять сочувствие не собираюсь, ни к чему лицемерить. Старуха убила бы нас всех без промедления и сожалений. Я положила руки на землю, попросила принять тело женщины и потрясенно смотрела, как медленно, но равномерно уходит в почву высохшая, как мумия, черная жрица. Через несколько минут никто не узнает, что здесь на самом деле произошло. Прикоснулась к карману, чтобы убедиться в своей догадке:

– Майк, душа Грейс улетела?

– Да, сразу же, как только она почувствовала себя счастливой. Мне холодно. Когда мы уже уйдем отсюда? Страшное, жуткое место. Настоящая долина приведений.

– Почему?
– удивилась я.

– А куда, как ты думаешь, денутся души, порабощенные жрицей за всю её долгую жизнь? Они соберутся здесь, на месте смерти хозяйки, и будут неприкаянно скитаться целую вечность.

– Ты так говоришь, как будто можешь общаться с душами. Пикси - медиум?

Майк завозился, потом снова высунул голову и заявил, дрожа от холода:

– А что такого? Эмили - пророчица, но тебя же это не беспокоит? Думаю, она уже успела показать, на что способна.

Правда. Я и забыла о странном поведении феи в саду. Надо же, как много нового довелось узнать за последние дни. С трудом вытаскивая ноги из почвенной каши, я дотащилась до автомобиля, стараниями двух магов перенесенного на твердую поверхность, и плюхнулась на заднее сиденье. Сайгош уже включил печку, в салоне было относительно тепло, но ящерка все равно переползла в карман, ближе к Майку, повинуясь мысленной просьбе. Надеюсь, теперь он не замерзнет.

Возле знакомой хижины мы поменяли машину, а Мак о чем-то недолго поговорил со своим дядей. Потом зашел в дом и вышел уже с моей драгоценной сумкой в руках.

– Спасибо, что не забыл. Надеюсь, твоя мама не успела там похозяйничать?
– ревниво ворчала я, проверяя сохранность молнии и своих оберегов.

Мак и не подумал ответить. Сидят впереди молча, как два китайских болванчика и только головой кивают, когда машина подпрыгивает на неровностях дороги. Глаза сами собой закрылись, я заснула.

Проснулась от ощущения тяжести на груди и шее. Открыла глаза, потом подняла руку и, хм, нащупала шерстяной клубок на груди. Возле уха раздался рокот, плавно переходящий в мурлыканье. Я облегченно вздохнула. Это кот улегся воротником на груди и составлял мне ночью компанию. Не обращая внимания на выпущенные от недовольства когти, убрала антидепрессант на одеяло рядом и медленно, со скрипом, села. В глазах потемнело, голова закружилась, но все прошло почти мгновенно.

– Привет, - раздался звонкий голосок Эмили.
– Ты вчера эликсир пила?