Цена притворства
Шрифт:
Скривив губы в циничной ухмылке, я решительно подняла взгляд, намереваясь нанести последний «контрольный» удар.
— Ты себя в зеркало вообще видел? Ты что, действительно думал, что я смогу полюбить такого, как ты? Ты ведь не человек даже! — хихикнула я нервно. — Ты долбаный терминатор с мордой без признаков интеллекта!
Обидные слова резали слух, но я не могла сдержать себя. А его молчание лишь добавляло масла в огонь моего гнева. Я физически ощущала, как он струился по моим венам, придавая мне уверенности.
Его рука тут же взметнулась и, схватив меня за затылок, притянула к себе
А ведь вблизи оно красивое, чёткое, словно высечено из камня, и настолько мужественное, насколько вообще внешность может быть таковой.
В следующий момент он отшвырнул меня к дереву и ударил кулаком по его стволу в паре сантиметров от моей головы. Отчего из моих лёгких напрочь вышибло весь воздух, и пока я ловила ртом, пытаясь снова научиться дышать, он навис надо мной и с хрустом повёл шеей. Я зажмурилась. Было страшно при виде такой звериной мощи.
— Иди в дом, — с трудом выдавил он из себя. А так как я, словно пригвождённая, продолжала стоять неподвижно, придал мне ускорения в нужную сторону, прорычав:
— Просто исчезни!.. Пока не поздно!
Отлепившись, наконец, от дерева, я на негнущихся ногах попятилась и чуть не плюхнулась на землю. В голове было пусто, лишь колокольным набатом раздавался стук сердца.
Сделав ещё несколько шагов, я обернулась и бросила последний взгляд на Данилу. Он стоял, привалившись лбом к стволу, сжимая и разжимая кулаки. Я видела, что ему больно. Признавшись в своих чувствах, он обнажил своё слабое место, по которому я и ударила. Так почему же не наступило желанное удовлетворение? Почему на душе так мерзко и так нестерпимо жжёт в груди?
Понурив голову, я направилась по тропинке в сторону дома. Меня всё ещё потряхивало от волнения. Заправив непослушную прядь за ухо, заметила, что и руки дрожат, как у алкоголика со стажем. Боже, что на меня нашло? Ведь это была не я — та, кто презрительно шипел ему в лицо оскорбления! Что мне сейчас делать? И как смотреть ему в глаза, после того, что сделал он? Ведь он даже не пытался меня переубедить в обратном!
Не давало покоя неприятное чувство, как будто что-то должно произойти. Что-то очень плохое. Не знаю, что на меня нашло, но чем больше я приближалась к охотничьему домику, тем сильнее меня мучила тревога, следовала за мной, предостерегала, ? как предчувствие чего-то неприятного. Но отчего? Мысли естественно устремлялись к Даниле. А может, всё-таки бежать, пока он меня не прибил? Но куда? Я даже не знала, где я сейчас находилась. Да уж, ситуация – врагу не пожелаешь.
Ноги еле передвигались, будто чувствовали нежелание хозяйки даже приближаться к дому, не то что заходить внутрь. Каждый шаг казался медленным и тягучим, словно он зависал в пространстве дольше
Тряхнув головой, перебрасывая непослушную гриву за спину, я толкнула дверь и сделала шаг внутрь полутёмного помещения.
Что-то изменилось. Неуловимо, и в то же время чётко. И странная растерянность, которая, впрочем, исчезла мгновенно. Я лишь успела заметить тень, отделившуюся от стены. А следом почувствовала касание к своей шее. Мир поплыл и потерялся. Я провалилась в темноту.
*Писарем в штабе отсиделся - крылатая фраза из фильма Алексея Балабанова "Брат".
Темнота окутала всё вокруг. Мне казалось, будто я иду на чей-то голос по лабиринту из мрака. Даня! Это его голос доносился откуда-то издалека, и я до безумия хотела туда, к нему. Я отчаянно пробиралась вперёд, сквозь темень, ориентируясь лишь на слух, пока второй, смутно знакомый голос не вернул меня из небытия.
…Чёрт. Почему так раскалывается голова? Открыв глаза, я попыталась сфокусировать взгляд, чтобы окинуть им аскетичную обстановку знакомой комнаты. Я даже оторвала голову от подушки, чтобы удостовериться, действительно ли я всё ещё в спальне охотничьего домика. Выходило, что так.
Из-за приоткрытой двери доносились голоса: Данин и ещё один, который я точно уже где-то слышала.
— Что в городе? — спросил Данила.
Я вся напряглась и превратилась в слух. Его спокойный тон вселял надежду, что всё произошедшее мне просто приснилось.
— Ну что, всё как положено, — ответил невидимый собеседник.
Стоп! Это ведь тот же самый мужчина, чей с Данилой разговор я подслушала тем утром. Ну, или мне приснилось, что я что-то подслушала. Между тем мужчина продолжал:
— Из-за девчонки подняли переполох. Объявлена тревога, на всех трассах ведётся перехват. Репортажи идут, по местному радио и телевидению, что, мол, некий ветеран с посттравматическим синдромом слетел с катушек и перебил всю охрану в доме Пылёвых. Думаю, самого Пылёва тоже на тебя повесят.
После этих слов моё сердце совершило стремительный кульбит и ухнуло куда-то вниз.
— Хорошо, — отозвался Данила.
— Что здесь хорошего?
— Шумовая завеса отвлечёт от нас.
— Ты меня слышишь, вообще? — не унимался второй мужчина. — Не знал бы я тебя столько лет, решил бы, что ты и правда умом тронулся. Ты перешёл дорогу серьёзным людям, брат. И перед ментами светиться тебе никак нельзя. Стоит им копнуть поглубже — прольётся свет на прошлое Снайпера.
— Что-то ещё? — сухо поинтересовался Данила.
Второй мужчина хмыкнул, подводя итог:
— То, что ты затеял, — самоубийство. Брось её. С ней у тебя никаких шансов выйти сухим.
Это они обо мне? За дверью повисло минутное молчание, а я решительно поднялась с постели, намереваясь, наконец, выяснить всё — немедленно, здесь и сейчас! Если не у самого Данилы — так у того, кто как раз уговаривал его бросить меня и спасать свою собственную жизнь.
Толкнув дверь спальни, я остановилась на пороге, увидев, как Данила стирает кровь с разбитых костяшек. Значит не приснилось – поняла я. Кулаки он разбил о ствол дерева. Видно, после того как прогнал меня, ещё изрядно с ним побоксировал, судя по содранной коже.