Цена предательства
Шрифт:
Затем выступил начальник милиции, предупредив поселенцев, что любое сопротивление законным требованиям сотрудников правоохранительных органов будет жестко пресекаться, включая такие меры, как применение оружия.
Подполковник Буланов от выступления отказался. Затем выступили «активисты» лагеря беженцев.
В это самое время, когда шел митинг, на который были стянуты практически все силы милиции, оголив на короткий промежуток времени сторонние подходы к поселению, по ним в поселок, до введения негласного комендантского часа, по одному из лагеря убыли Марков и люди Шейха — Иса, Али, Ваха. Двое из которых находились
Прекрасно представляя, что завтра, в среду, пройти через блокаду милиции его боевой группе будет практически невозможно, майор Марков решил вывести ее из лагеря во время митинга.
Такое же решение приняла и Лейла, ибо и ее путь к одинокому домику на окраине поселка по балке завтра также будет перекрыт и пройти по нему незамеченной она не сможет. Конечно, Дима освободит ее. Но тогда о ее связи с русским офицером узнают посторонние люди.
Узнают раньше времени. Это может дойти до проклятого Салмана Колдоева, которого все в лагере называют Шейхом, и он сможет все испортить, если не хуже. Времени задержать или запугать ее родителей у него хватит. И тогда все, что так тщательно готовилось, пойдет прахом Без родственников, которым в случае ее бегства с русским грозит неминуемая кровавая расправа, Лейла уйти к любимому не сможет! Поэтому и покинула лагерь почти одновременно с группой Маркова, только по другому маршруту. Остановилась она у одной русской женщины, с которой познакомилась на рынке и поддерживала с ней приятельские отношения, обучая время от времени приемам восточной вышивки, до которой Лейла была большой мастерицей.
Ни Буланов, ни Марков с бандой головорезов об уходе из лагеря девушки не узнали. Майор устроил свою стаю в специально подготовленной по распоряжению генерала Василько местными сотрудниками отделения ФСБ по району конспиративной двухкомнатной квартире дома, стоящего как раз на окраине поселка, недалеко от одиночного здания — места постоянных встреч объектов скорой ликвидации. Буланов же занялся текущими делами части, не подозревая, что его любимая находится в нескольких кварталах от его штаба.
День прошел спокойно, и в 19.00 капитана Антонова на посту дежурного по части сменил капитан Бережной.
Друзья быстро передали дела, приняли доклады из караульного помещения, КПП и парка боевых машин, доложили о смене командиру части. Крамаренко, которому должны были доложить о смене, они проигнорировали по обоюдному согласию.
— Ладно, Володь, пошел я спать, сам понимаешь, наряд выдался не слабый. Счастливо тебе отдежурить, без эксцессов! Ну а будет что, действуй решительно! До встречи завтра!
Сергей ушел.
Капитан Бережной приступил к исполнению обязанностей дежурного по батальону. Он провел ужин, проверил исполнение распорядка дня в ротах. После чего вернулся в помещение дежурного. Помощник вместе с дневальными «оседлали» курилку, и капитан взял в руки оставленную сменившимся офицером газету. В своей комнате капитан Бережной был один, но в штабе находился еще один человек, начальник штаба майор Крамаренко. Закончив на сегодня тяжелый рабочий день, он чувствовал себя уставшим, но домой не уходил. Этому была одна причина. Капитан Бережной. А к нему у майора был разговор. Но Крамаренко никак не решался вызвать подчиненного. Слишком личной была тема, и майор пока не находил слов,
— Разрешите, товарищ майор, — официально обратился к нему капитан.
— Сам пришел? — Крамаренко указал рукой на стул рядом с собой. — Присаживайся!
Владимир сел за рабочий стол.
— Я пришел потому, что ты ждал меня, так?
— Так.
— Слушай, Гена, давай отбросим субординацию и поговорим как простые люди, как мужчина с мужчиной.
Крамаренко вдруг легко согласился:
— Давай, и хочу сразу же спросить тебя, ты спишь с моей женой?
— На этот вопрос я отвечать не буду. Скажу лишь одно, что люблю Веру.
Майор ухмыльнулся:
— Отводишь от нее удар? Благородно! Так и должно было бы быть. Но только удара, Володя, никакого не будет. Не в моих правилах разбираться с женщинами, тем более устраивать скандалы или бить, чего некоторые особи иногда очень даже заслуживают.
— Не называй женщин особями, это тебе не животные.
— Хорошо, хорошо, скажем по-другому. Особы, так устраивает?
Владимир спросил:
— — Что ты, Гена, все ходишь вокруг да около? Говори прямо все, что хотел мне сказать.
— Ты сказал, что любишь Веру, а ведь я тоже люблю ее! С моим чувством как? Можно выбросить на свалку?
— Я знаю, что ты ее любишь, более того, она твоя жена, мать твоего ребенка, но в свое время ты же и увел ее у меня!
— Значит, она этого хотела. Ты, Бережной, сам виноват во всем!
— Согласен. Но прошли годы, мы встретились, и у нас вновь сложились прежние отношения.
— Сложились, говоришь? А до тебя как складывались?
Не знаешь?
— Знаю и это.
И вновь начальник штаба нехорошо ухмыльнулся:
— Конечно, как же иначе? Вера тебе сама «все» рассказала. Даже знаю, ЧТО именно. Мол, естественно, у нее были мужчины, раз муж ей достался такой, но в этих мужчинах она искала похожего на тебя, не так? Так! Вижу, что так оно и было! Это ее тактика, тактика опережения. Но не в этом главное, ты вправе безоговорочно верить ей. Главное в другом, в том, что ты всего лишь очередная ее забава, пройдет время, тобой натешатся и выбросят за ненадобностью.
Владимир спросил:
— Отчего же она тебя не выбросила, как ты выражаешься, за ненадобностью?
— Все просто, Володя! Веру я устраиваю. Я не мешаю ей делать то, что она хочет делать. И делаю это из-за того, что безумно люблю ее. Страдаю, мучаюсь, но терплю, живу надеждой, что когда-нибудь разгул прекратится и она станет полностью моей. Дурак? Согласен! Но я не могу без нее, и она это знает и этим пользуется. Для меня главное, чтобы она была рядом. И она будет рядом, хотя на время может и уехать с кем-нибудь в порыве страсти.
Но вернется. Я, повторяю, ее устраиваю. Ты же другой человек! Ты измены не потерпишь, а значит. Вере либо предстоит жить только с тобой, чего она никогда не сможет, либо расстаться, но вот запасного аэродрома для нее уже не будет. Не к кому ей будет возвращаться. После тебя я ее не приму, лучше застрелюсь, но после тебя не приму. Она знает об этом! Поэтому у ваших отношений, Володя, нет будущего. Настоящее есть, и довольно бурное, а вот будущего, увы, нет.