Цена поступка

Кузьменков Всеволод

– В стране насчитывается около трехсот тысяч студентов. Судя по нашему университету участие в конкурсе примет половина из них. Ну, пусть даже треть. Это значит сто тысяч. Выиграть может только один. Шанс на успех одна тысячная процента! Это почти ноль! Зачем все эти люди подали заявку? Вот ты, как будущий психолог, понимаешь их, и нас в том числе, мы ведь тоже зачем-то подали. Если бы кто-то сказал: «Вы потратите нервы и время за нулевой шанс». Кто согласился бы кроме дурака? А здесь мы все, повинуясь непонятно чему, согласились! Не является ли это доказательством того, что образование не учит человека мыслить самостоятельно,

а просто дрессирует его реагировать на что-то, что в обществе считается важным? Такое ощущение, что нас просто выдрессировали за хорошие оценки, как собаку за сухарики.

– Я не представляю, как по-другому воспитывать. Всех детей поощряют и наказывают.

– Нет, здесь что-то не так, – продолжал Куна, – ты можешь мне помочь разобраться, почему мы все участвуем в глупости? Вот ты почему согласился тратить время и силы на бесполезную вещь?

– Скорее из любопытства. Я вообще-то уехать подумывал в Горный край на год. Хотел поучить дополнительно медицину, чтобы потом заняться собственной практикой по лечению психических болезней.

– Ты мне ничего не рассказывал. Зачем тебе это?

– Мне отец Филы предложил руку своей дочери. Надо думать о том, как семью содержать.

– А почему мне не рассказал ничего?

– Да-к, традиция такая, я же думать еще должен, а вдруг я не захочу, а все уже знать будут, что нас сватали. Это ударит по репутации девушки. Поэтому это все очень личное, это надо скрывать. Зачем другим ни за что больно делать?

– Хорошо. А сейчас зачем мне это рассказал?

Винра остановился и посмотрел на Куну. Ему иногда казалось, что он говорит быстрее, чем успевает все продумать.

– Потому что ты спросил.

– Да-к, нельзя же. Ты традицию нарушил.

Винра подумал немного, и продолжив путь, сказал:

– Для меня это формальность. И так понятно, что я с радостью приму предложение, и репутация Филы никак не пострадает.

– Естественно, – сказал Куна, – всем соседям уже давно понятно, что вы поженитесь. Но речь-то не об этом. Ты задумываешься о том, что тобой движет, какие у тебя помыслы?

Винра шел и думал, что ответить. И через некоторое время сказал:

– Скорее всего мы действительно задумываемся о чем-то, когда что-то случается. Пока живешь со спокойным сердцем, вряд ли будешь думать о своих мотивах. Просто живешь и делаешь то, что должен. Но вообще это очень непростой вопрос. У меня нет ответа на него.

Винра повернулся к другу.

– А у тебя есть?

– Нет. У меня не тот период жизни, чтобы отвечать на вопросы. Сейчас я просто обозначаю проблемы. Я хочу понять душу человека.

– А у меня какой период?

– В юности, наверное, у всех мыслящих людей идет период постановки вопросов.

– А зачем тогда меня обо всем спрашиваешь, если у нас у обоих период вопросов, а не ответов.

– Ну, я просто хочу, чтобы ты потренировался отвечать. У тебя же когда-нибудь настанет период ответов: тебе надо подготовится.

– Куна, ты просто философская зануда, – улыбаясь сказал Винра.

– Нет, я не зануда, я исследователь!

– Знаешь. Я не воспринимаю этот конкурс, как какое-то беспокойство для себя. Я просто хочу поучаствовать в нем для того, чтобы приобрести опыт, мне также интересно, какие вопросы будут от компании Курфауозы. Они ведь одни из самых лучших в стране. Мне очень любопытно, что там будет. Тем более из-за

проведения конкурса всем дали недельные каникулы. Это же просто развлечение.

– Я тоже примерно так это воспринимаю.

– А зачем тогда целую проблему из конкурса вывел?

– Просто хочу понять все: жизнь, человека. Я и учится-то на наш факультет пришел из-за этого.

– Мы никогда не сможем понять все.

– Тогда в чем стратегия познания должна состоять. Я всегда думал, что наука развивается, потому что хочет ответить на все вопросы, но это желание не выглядит реалистичным… Может и наука неправильно развивается? Сколько непонятного…

– Первый парадокс Кунакофмы – наука развивается, потому что хочет все знать, но это невозможно, и потому глупо. Ты много парадоксов за свою жизнь напридумываешь.

– Я хочу быть ученым.

– Мне со своим отцом нравится о жизни говорить, но он на все смотрит в какой-то прикладной манере, я не помню, чтобы он уходил в философствования. Но мне нравится с тобой общаться, ты мыслитель.

– Привели бы меня мои мысли к чему-нибудь хорошему, – задумчиво произнес Куна. – Интересно от чего это зависит?

– Об этом надо подумать.

_______________________

Так в учебе и беседах с Куной прошел месяц с того дня, как Фиранэйва предложил руку своей дочери Винре. Считалось, что срок между предложением и ответом жениха должен быть достаточно длинный, чтобы решение было взвешенным. Винра считал, что месяц – это достаточно. И попросил родителей сообщить Филе и ее семье о своем решении. Нужно было купить брачные браслеты, которые олицетворяли собой обет даваемый супругами друг другу жить вместе в горе и радости. В каждой области страны браслеты имели свой стиль. Даже у каждой семьи были свои особенности в брачных браслетах. В семье Винры на браслетах всегда гравировали листья талы, лекарственного растения дающего силу после болезни. Тала стала олицетворением способности преодолевать трудности. Теперь родители Винры должны были заказать мастеру изготовление браслетов, а затем надеть их сначала на сына, а потом на сноху. Ризащейла была счастливее всех: она женила любимого сына на любимой невестке. Она сразу пошла к мастеру обговаривать стиль и цену браслетов, ну и конечно, младшая сестра Винры, Раула, увязалась за матерью.

Через неделю все было готово. Отец одел сыну на руку браслет и сказал: «Помни ты взял ответственность за эту девушку и всех ваших будущих детей. Бросить их – позор для мужчины. Если ты так сделаешь, я перестану тебя уважать. Фила – хорошая девушка. Мы любим ее как свою собственную дочь, а ее родители достойные люди, которые с любовью и заботой растили ее. Не разбей им сердце каким-нибудь отвратительным поступком». Он посмотрел сыну в глаза. Взгляд отца был очень твердым. Винра все понимал. Он ничего не сказал, а просто в знак согласия кивнул отцу головой.

Родители поехали к Филе домой. Она была дома с матерью. Отец где-то был по делам. Его присутствие было не обязательным, поэтому мать Винры, Ризащейла, одела на Филу браслет. Так Фила стала частью их семьи. Хотя и до этого они относились к ней как к своей. Руобатила стала потчевать гостей. Так они просидели за разговорами два часа, пока не пришел Фиранэйва. Зайдя домой и увидев гостей, он сразу посмотрел на дочь. Она сияла от счастья, а на ее руке был браслет.

– Ты счастлива? – спросил он Филу.