Цена победы
Шрифт:
– Расскажи мне об этих таинственных детях, с которыми фэтр появился в деревне.
Итор подумал. Потом решил, что эта информация фэтру ничем не грозит, и согласился. Вскоре Грепп, уже лучше подготовленный к беседе, разыскивал по деревне Алура. С ним первым он хотел поговорить. Даже раньше, чем с его старшим товарищем, которого звали Руп. Как понял Грепп, в этой компании главным после фэтра Виктора был не Руп, а этот самый Алур и девочка Велса. Так что именно с этими двумя и надо было встретиться первоначально. Стратегию беседы Грепп тоже разработал. Если он что и понял, так это то, что с этой компанией надо говорить только искренне и говорить только правду. Иначе ничего
Глава 16
Соглашение
Когда Алур осторожно заговорил о фэтрах и крестьянах, Виктор решил, что того неожиданно после всего произошедшего пробило на справедливость. Однако когда о том же заговорила и Велса, это уже настораживало. Причем Велса как-то осторожно намекнула, что они все вовсе не являются препятствием ни для каких его планов. Какие планы имела в виду Велса, Виктор так и не понял. Правда, когда и Петер стал осторожно спрашивать про его дальнейшие планы на ниве восстановления справедливости, Виктор начал уже кое о чем догадываться. Перебросив перевязь с мечом, который вернул ему Грепп, он отправился разыскивать этого новоявленного спасителя. Греппа он разыскал у того дома, который выделили ему крестьяне. Вообще было видно, что это присутствие в деревне, где все жители настроены не очень благожелательно к пришельцам, доставляет им массу неудобств. К такому восставшие привычны не были. До этого их встречали довольно радостно. К тому же еще запрет Греппа делать что-либо без спроса местных.
– Грепп, что это значит? – Виктор влетел во двор дома, даже не заметив вскочивших солдат охраны. Один попытался загородить пришельцу дорогу, но неожиданно обнаружил себя в кустах, брошенный туда непонятной силой. – Мне кажется, мы с вами уже обсудили вопрос о моем участии?!
– Я вполне уважаю ваш выбор, – осторожно признал Грепп, махая своим людям, призывая их успокоиться.
– Да? Тогда зачем вы завели разговор с ребятами?
– Разве мне запрещено разговаривать с кем захочу? И потом, это твои ребята интересовались жизнью за пределами деревни. Они очень живо расспрашивали о большом мире.
– Зараза, – ругнулся Виктор. В это он вполне мог поверить. В конце концов, они ведь не деревенские дети, которые, кроме своей деревни, ничего не знают, и здорового любопытства у всех хоть отбавляй. А Грепп все же вестник того, большого мира. – Что вы им наговорили?
– Правду. Только правду.
– И о нашем разговоре правду рассказали? – едко осведомился Виктор.
– Разве в нем было что-то секретное? – Грепп честными глазами смотрел на землянина.
– Теперь понятно, почему они все так осторожно намекали, что не собираются служить препятствием моим планам.
– Ну надо же! А я и не знал, что они так близко к сердцу воспримут все, – заметил Грепп.
Виктор некоторое время молча рассматривал его. Потом развернулся и вышел со двора. Здесь его перехватил Руп.
– Слушай, чего это с Алуром?
– А что с ним? – встревожился Виктор.
– Он что-то говорит о каком-то государстве и восстановлении законности. Говорит, что это твоя идея.
– О! –
– А он-то при чем?
Виктор вынужден был рассказать о своем разговоре с предводителем.
– Так это ж хорошо!!! – Руп даже едва не подпрыгнул от энтузиазма. – Ты действительно подкинул стоящую идею! Я тут этого Греппа поспрашивал, так он много чего рассказал о порядках в мире. Я тогда возмущался Гийомом, который отрубил руки Итору, так Гийом по сравнению с некоторыми ангел небесный.
– Слушай, ты, теоретик!!! Ты хоть знаешь, про что говоришь? Или ты считаешь, что стоит объявить о создании государства, как все немедленно придут в восхищение?! Фэтры раскаются в своих грехах и будут толпой валить на службу правительству, крестьяне начнут честно работать и платить подати, ремесленники станут в поте лица работать на благо новых правителей, а солдаты станут верно охранять покой? Ты хоть представляешь, какой крови все это будет стоить? А ты понимаешь, какое сопротивление будут оказывать все слои общества? Неужели тем же фэтрам захочется лишиться своей самостоятельности?
– Но я думал…
– Ни о чем ты не думал, если предполагал, что государство можно создать красивыми словами и байками о счастливой жизни под защитой закона! И если такая попытка произойдет, то будет кровь, кровь и еще раз кровь!
– Знаешь, – заметил осторожно Руп, – я начинаю тебя бояться… снова. Если ты это знал, то зачем предлагал?
– Я не предлагал! Грепп спросил меня, как лучше всего нанести урон фэтрам. Я сказал. Дальше уже идея самого Греппа. И кровь его не остановит. Но у него не хватит знаний, чтобы добиться хотя бы минимального успеха. И он это осознает. Вот и предлагает мне стать его помощником.
– Тебе?! Фэтру?!
– Вот именно. Теперь ты понимаешь, как далеко он готов пойти, если даже отказался от своего обещания убивать каждого фэтра? Лично мне становится страшно.
Руп задумался.
– Знаешь, – осторожно заговорил он, – по-моему, крови в этом мире хватает, даже с лихвой, как ни ужасно все это сознавать, но от твоего согласия или несогласия вряд ли ее станет литься меньше. Но ты ответь мне только на один вопрос: как ты думаешь, если ты откажешься помогать Греппу, он остановится?
– Грепп? Нет. Он готов пойти до конца.
– Но шансов у него нет, – кивнул Руп. – Виктор, совместно вы можете вырвать этот мир из тупика, в который он попал! Ты знаешь, этот мир произвел на меня такое впечатление, что я в свободное время решил заняться социоисторией и много занимался с компьютером. Так вот, я, конечно, не претендую на звание эксперта, но составил кое-какие диаграммы. В общем, без внешнего вмешательства этот мир обречен! Институт фэтров не в состоянии обеспечить его развития. В будущем Нордак ожидает одна бесконечная война всех против всех. Каждый фэтр будет стараться урвать кусочек для себя побогаче, остальные будут пытаться отобрать его. Земли постепенно придут в запустение. Да ты и сам видишь, какой урожай собирали до нас с поля! И это на плодородной земле!
– Так что ты предлагаешь?
– Ничего, но мне кажется, что тебе самому хочется все здесь изменить.
– Я боюсь, Руп. Просто боюсь.
– Мне кажется, что это ты говорил мне, что страх дан человеку для того, чтобы его преодолевать!
– Я боюсь не ответственности. Я за вас боюсь! Если мы проиграем, то и вы все погибнете! И потом, если я впрягусь в это дело, то мне придется делать такие вещи, после которых ни один честный человек не пожмет мне руку.
– Не надо так мрачно, – неожиданно заговорил кто-то. – Не решай за нас.