Цена победы
Шрифт:
– Знаю, – поморщился Грепп. – Этот твой суд. Но управители возражают против суда одного из его членов. Они признают его вину и готовы объявить, что он умер от сердечного приступа, но не доводить дело до суда.
– Никаких тайных убийств, – отрезал Виктор. – Так делают только трусы, а мы не трусы. Управители же могут проваливать со своим мнением. После сегодняшнего никто из них в нашу сторону и пикнуть не посмеет.
– Слушай, – с какой-то тоской спросил Грепп. – А может, ну его, этот суд? Все равно ведь его решение известно. Придушить гадов и все.
– Можно и так, – согласился Виктор. – Если тебя не интересует, какое государство
– Что ты имеешь в виду? – подозрительно спросил Грепп.
– Понимаешь, государство – это ведь тоже не панацея. Родившись, оно, конечно, прижмет фэтров, но… но ведь и государства могут быть разными. Тебе не приходило в голову, что если один человек заберет себе слишком большую власть, то уже не он будет служить людям, а люди ему? И ведь с ним уже не поспоришь. И армия, и весь управленческий аппарат будут в его руках.
Некоторое время Грепп обдумывал этот вариант и вдруг как-то даже посерел.
– Об этом я действительно не думал. Это же будет Фэтр с большой буквы, с самыми худшими чертами, которые только есть у него.
– Вот именно.
– Но что же делать?
– Разделить власть. А суд – один из таких центров власти. Если одному человеку не дать слишком много власти, то и натворить много он не сможет. Пусть этот суд фикция, но об этом знаю я, знаешь ты, знают еще несколько умных людей в городе. Но для остальных он будет совершенно открытым и таким, о котором они еще не слышали. Все привыкли, что суд вершат фэтры, мы же предлагаем нечто новое, когда сами люди выступают судьями.
– Делай что хочешь, – махнул рукой Грепп.
– Но тебе придется присутствовать на каждом заседании.
Грепп обреченно вздохнул.
Суд начался через две недели, когда Виктор подобрал двенадцать присяжных, адвокатов. Роль обвинителя он доверил Лойдеру. Судьей же он назначил Вертона. Это, по мнению Виктора, должно было заткнуть многих недоброжелателей среди управителей. Старик Вертон пользовался искренним уважением у всех в городе. Правда, до суда Виктору пришлось почти каждый день говорить с ним, объясняя принцип действия суда присяжных. Вертон слушал недоверчиво, но заинтересованно.
– То есть если эти двенадцать случайных человек оправдают всех, то я должен буду вынести оправдательный приговор?
– Да, Вертон.
– Гм. Такого я еще не видел. Ладно, попробуем.
Суд решили провести в большом зале дворца. Но интерес он вызвал такой, что мест всем желающим не хватало. Люди уже с самого утра толпились у дворца, норовя занять места, некоторые занимали очередь еще с вечера. Не воспользоваться подобным обстоятельством Виктор не мог и назначил плату за вход.
– Ты готов на что угодно, лишь бы пополнить казну, – раздраженно обронил Руп.
– Готов. Этот суд нужен, но почему бы на нем еще и не заработать? Руп, все дело в том, что в городе катастрофически не хватает денег. А те, что отняли у фэтров после их разгрома…
– Мародеры, – прервал Руп.
– Пусть мародеры. Но эти мародеры истратят эти деньги здесь, в городе. А большего мне не надо. Руп, мы и так уже залезли в долги и держимся только за счет тех денег, что синтезировал нам компьютер спасательной шлюпки. Сейчас же мы впервые рассчитались со всеми долгами и впервые получили прибыль.
– Война, оказывается, прибыльное дело, – с сарказмом заметил Руп.
Виктор грустно посмотрел на друга.
– А почему, ты думаешь, люди воюют? Из спортивного интереса?
Руп с испугом
– Но это неправда!
– Правда, Руп. Правда. Войны прекращаются только тогда, когда потери от них начинают превосходить прибыли. Так было на всех планетах содружества. И твоя родная не исключение. Возможно, у вас не было такого накала в войнах, как на Земле, но так все и было.
– Ложь! У нас войны прекратились, потому что люди осознали, что воевать неэтично! Нельзя разрешать споры оружием!
– Почему же они это не осознали раньше?
– Потому что войны – это естественный этап становления и развития цивилизации. Ее детство.
– Ты немного неправильно понял мой вопрос. Я хотел спросить, почему войны на твоей планете прекратились только после появления атомного оружия, способного уничтожить всю планету? И почему на остальных планетах осознали, что убивать, оказывается, неэтично, именно в то время, когда там тоже появилось атомное оружие? Что, раньше этого не знали? Просто все дело в том, что как раз в этот момент все вдруг осознали, что с таким оружием шутки плохи и победителей не будет. По какой-то причине на Земле для осознания этого факта потребовалось больше времени, чем на планетах содружества. Может, именно из-за того самого накала страстей, но в этом и все отличие. И еще в том, что мы до сих пор не можем разобраться в противоречиях, которые на планетах содружества разрешили.
Руп некоторое время с каким-то странным выражением лица смотрел на Виктора.
– Мне надо подумать, – пробормотал он.
– Думай, – пожал плечами Виктор. – Только недолго. Ты мне нужен на суде.
– А этот суд… ты ведь его давно планировал?
– Когда мне сообщили о мятеже. Именно для него я и велел всех главарей оставлять в живых.
– То есть ты планировал суд, еще не будучи уверенным, что мы сможем его подавить?!
– Ну, если бы мы не смогли его подавить, то волноваться нам было бы не о чем. А теперь к делу. Давай приглашай судей.
Первое заседание носило скорее осведомительный характер. Виктор хотел, чтобы все в зале поняли, что такое суд присяжных, поэтому Вертон зачитал приказ совета об учреждении суда и о его функциях. Потом пригласили заключенных. Их привели гвардейцы и поместили в деревянную клетку, установленную у стены зала. В клетке были скамейки, так что там они могли сидеть довольно удобно. Четверо же гвардейцев постоянно несли вахту перед их клеткой. Заключенные же выглядели скорее удивленными подобным судом, чем испуганными. Всего их было двенадцать человек. Двое управителей – активные участники и руководители. Один штурмовал дворец, а второй вел людей в тыл обороняющейся армии. Четверо их помощников. Еще один чиновник, который знал о готовящемся бунте, но не сообщил о нем. И остальные трое – мелкие участники бунта, хотя и не рядовые. Их в суд ввели только ради одной цели – чтобы помиловать, доказывая, что суд выносит не только смертные приговоры. Еще беседуя с каждым из присяжных, Виктор намекнул, что не будет против, если эти трое, не такие уж и виновные, будут помилованы. Присяжные поняли все правильно. После чего на весь процесс их поселили в одной из комнат дворца под охраной гвардии с приказом никого к ним не допускать, даже короля. Гвардейцы прекрасно знали, как Виктор относится к тем, кто плохо понимает его распоряжения или нарушает их, поэтому можно было быть уверенным, что они действительно никого не пустят. Даже Греппа или самого Виктора.