Цена победы
Шрифт:
Чем больше деревенских жителей подходило послушать Дэйка, тем больше он воодушевлялся, подумывая уже о ночном представлении. Круг факелов в ночи даст достаточно света, чтобы публика могла разглядеть уродов, а дело Крэга убедиться, что каждый из окруживших арену заплатил до того, как Дэйк начнет представление. Для начала он может показать несколько фокусов, - возможно, призовет демона или несгорающее пламя, а может, даже жабий дождь. Затем по одному станут появляться его скоты, а Дэйк уж наплетет историю про каждого из них. Женщина-кошка и человек-волк, разумеется, поразительны сами по себе, но с придуманным Дэйком прошлым они становятся и вовсе
Когда основная публика насытится зрелищем, Дэйк распорядится убрать всех женщин, дабы представить остальным Тро и Тэйли, но уже без одежды. Фургон будет готов принять каждого пожелавшего заплатить за право возлечь с великаншей или женщиной-кошкой. Может, никто здесь и не окажется в состоянии позволить себе такую роскошь, но никогда нельзя сказать наверняка. Как бы то ни было, в Шадизаре они всяко будут нарасхват.
А импровизированную сцену можно будет использовать в качестве арены для боя между Конаном и тем из местных силачей, кто бросит ему вызов. И на этом все, ибо что может превзойти хорошую драку? А утром, возможно, Панхр покидает свою веревку или Вилкен посоревнуется с деревенщинами в метании копья. Маленькое страшилище клянется в непревзойденном владении этим оружием; лучше убедиться в этом здесь, прежде чем представлять его более широкой публике.
– Чудеса из чудес, друзья мои! Существа, коих вы и представить себе не могли! Сегодня и только сегодня! Кто же откажется поглазеть, ведь пропустивший это представление будет жалеть всю свою жизнь!
Конан, сидя в фургоне, внимал громогласным речам Дэйка.
– Он лжет, - сказал киммериец.
– Конечно лжет.
Конан взглянул на Панхра: презрение слышалось в голосе человека-волка.
– Моя мать такая же волчица, как его. Она была дочерью вельможи из Аргоса. Ее соблазнил родной брат, так что отец мой одновременно является и моим дядей. Он был мошенником и негодяем, это правда, но к настоящим волкам я отношения не имею.
Тут подала голос Тро - редкий случай в присутствии Конана:
– Да, все мы здесь уроды, но ничего неестественного в нас нет. Мы ошибки природы, забавы естества.
– Нет, мои предки были созданы волшебством, - вступила в разговор Тэйли.
– Но было это так давно, что никто из нас, ныне живущих, не знает, как все это произошло.
– Может быть, - сказал Саб, - но я видел таких, как ты, рожденных матерями помельче меня самого и зачатых обыкновенными мужчинами. Вся жизнь может быть названа волшебством, но ты все же не способна летать, будто птица, или плавать на дне морском, или, подобно демонам, спускаться в глубины преисподней.
Тэйли согласно кивнула.
Вилкен рассмеялся:
– Нет, но, поймай ее мои сородичи, она сможет попасть в глубины нашей кухонной ямы и стать тем, на что предназначена богами, - едой для варгов!
Услышав это, Орен вскочил с места и дал Вилкену затрещину. Хотя удар открытой ладонью лишь задел плечо варга, этого оказалось достаточно, чтобы зеленый карлик слетел с приделанной к полу скамьи и растянулся на дне фургона. Вилкен тут же вскочил на ноги и рванулся к своему копью.
Конан оказался быстрее и первым схватил оружие.
– Спокойно!
– приказал он.
– Я убью эту скотину!
– Ты сядешь или пожалеешь, что ослушался.
Конан видел, что маленький человечек весь кипит от ярости, а мимолетный взгляд на великана подсказал, что и тот разъярен под стать Вилкену и уже сжал кулаки.
– Пусть эта плюгавая древесная
– воскликнул Орен. Я заставлю его сожрать острую палку, с которой он не расстается.
– Ты тоже сядешь, - сказал Конан. Голос его был спокоен, но тверд. Или я отшлепаю тебя, как ты этого заслуживаешь.
– Я такой же большой, как ты!
– Но размеры твои ничего не значат. Сядь.
Злоба в пареньке била ключом, и Конан понял, что тот уже готов прыгнуть на Вилкена или на самого Конана. Киммериец слегка приподнялся, готовый остановить порыв Орена...
– Делай, как говорит Конан, - сказала Тэйли.
– Но... но, сестра, ты же слышала, как оскорбила нас эта зеленая тварь!
– В другое время и в другом месте Вилкен был бы опасен. А здесь и сейчас Дэйк - враг каждого из нас. Хочешь всю жизнь провести в этом фургоне? Позволишь насиловать твоих сестер и производить детей-уродов, которые тоже вырастут рабами?
Ярость покинула Орена, будто воздух умирающего, и мальчик вновь уселся на краешек скамьи.
Тэйли взглянула на Вилкена:
– А ты, варг? Собираешься остатки дней своих забавлять маленьких людей, повинуясь приказам таких, как Дэйк?
Вилкен тоже несколько поутих. Он покачал головой:
– Отец придет за мной.
– Возможно. Ну а пока кто твои союзники?
Вилкен вздохнул. Спустя мгновение, показавшееся очень долгим, он вернулся на свое место.
Речь Тэйли произвела впечатление и на Конана. То, что он смог бы справиться с огромным мальчишкой и с варгом поодиночке или с обоими сразу, сомнений не вызывало, но великанша усмирила их, просто повысив голос. И сила слов ее была такова, что породила сомнения и умерила пыл. Конан заметил на себе взгляд женщины и чуть заметно кивнул, одобрив ее поступок. Конан всегда признавал чужие заслуги, особенно там, где сам бы не сумел добиться такого успеха.
Тэйли улыбнулась ему чуть-чуть и тоже кивнула. Ладно. Насущная проблема решена, но что еще принесет остаток дня?
Ответ на этот вопрос Конан получил ближе к закату. Дэйк погнал всех очищать от грязи большую круглую площадку в нескольких минутах ходьбы от центра деревни. Пространство окружили факелами, воткнутыми в землю. Крэг не подпускал любопытствующих. Когда на землю упали ночные тени, арена была готова, и заколдованных пленников погнали мыться в реке. Бесцеремонный приказ Дэйка раздеться ничуть не задел Конана, но он видел, как стесняются своей наготы Тро и Тэйли. Хотя ни той ни другой нечего было стыдиться, ибо, помимо меха, покрывавшего Тро, и гигантского телосложения Тэйли, обе были сложены столь привлекательно, как немногие женщины, известные Конану: крепкие бедра, тела без единого изъяна. Он был молод и, разумеется, смотрел на женщин. К счастью, вода была столь холодна, что его интерес и внимание не сделались очевидными для всех.
Чистые и более-менее освеженные, они оделись и вернулись в фургон. Затем пообедали холодным мясом и фруктами - некой разновидностью яблок, по мнению Конана, - запивая легким мутным вином, которое Крэг раздобыл у обитателей деревни.
Конан не стал набивать себе живот, лишь слегка закусил и чуть пригубил вино. Он был научен, что набитое брюхо умаляет бойцовские качества, а излишек вина подчас рождает безрассудную отвагу, никогда не подкрепленную большим мастерством.
До сидящих в фургоне доносился ропот собирающихся вокруг обитателей деревни. Судя по звукам, довольно внушительная толпа, рассудил Конан.