Цена одного дня
Шрифт:
Она ладонью упирается в мою грудь и кокетливо шепчет:
– Позже, милый. Не будем смущать наших друзей. – Встает, вырываясь из моих объятий, и, беря Фару под руку, подмигивает мне: – Я вернусь через десять минут.
Я провожаю ее проклятым ошарашенным взглядом, ненавидя себя ничуть не меньше, чем ее.
– Ну а как твой братишка, Владислав? – уже печальнее спрашивает Шаман, возвращая меня в реальность и больно ударяя о ее основание.
– У нас прогресс, – не своим мертвенным голосом
Беру стакан и осушаю его до дна.
Горячий глоток опускается по пищеводу, рассеивая наваждение.
– Он идет на поправку, – уже тверже добавляю под задумчивым взглядом Шамана. – Но мы же здесь собрались обсудить наши деловые вопросы. Товар понравился?
– О, да-а-а… Претензий нет. Душа радуется, когда все так гладко проходит.
Я поглядываю на часы, почему-то нервничая из-за медленно идущих стрелок и думая, чем там занимается Ева. Шамана почти не слышу. Его голос меркнет на фоне музыки и моих жужжащих мыслей.
Дьявол, мне понравилось ее целовать! Без сигаретного привкуса и без филлеров… Но я не должен забывать, кто она и что мне должна!
Наконец проходит десять минут. Евы нет.
– Шаман, прости, что перебиваю. Ева уже должна вернуться.
– Ну подумаешь, задержалась чуток. Может, носик припудрить пошла. Это же женщина, Владислав.
– Ева очень пунктуальна. Ты не против, если твои джигиты проводят меня к ней?
– Да зачем тебе эти джигиты? Я сам провожу!
По пути, обнимая меня за плечи, Шаман что-то рассказывает о своей молодости, о свадьбе, о первых трех женах и четырех сыновьях. Потом переходит к дочерям, но мы уже у двери отдельной комнаты, за которой слышится визг Евы:
– Пусти, козел!!! Нет, я сказала, нет!!!
В меня будто бес вселяется: врываюсь в комнату в тот самый момент, когда Ева, замахнувшись ноутбуком, разбивает его о голову Фары, и тот навзничь падает у моих ног.
Выронив заискрившийся ноутбук, Ева поднимает заплаканное лицо с размазанной тушью и бормочет:
– Простите… Пожалуйста… Я не хотела…
Да, Евочка, это трындец. Ты нам обоим только что смертный приговор подписала…
Глава 8. Ева
В голове долбит только «Бум-бум», когда Шаман и его парни бросаются к обездвиженному Фаре. Его висок рассечен, глаза закатились. Я уверена, он не дышит.
Боже, я убила его… Убила…
– Скорую! Врача немедленно!
– Выводи ее! Череп, фак, ты слышишь?!
Люков силой вытаскивает меня из комнаты, словно из болота. Передает подоспевшему помощнику, а сам остается с Шаманом.
На улице я вдыхаю полной грудью, но все еще дрожу. Колени подгибаются, на локте горят следы от цепкой хватки босса.
– Ты психопатка! – Вышедший
Мне уже пофиг, пусть хоть сейчас пристрелит. Я натягиваю на плечо порванную лямку платья и смахиваю с лица упавшую прядь из растрепавшейся укладки. Эти жесты заставляют Люкова заткнуться. Он оглядывает меня злым взглядом и сжимает челюсти так, что я вижу играющие на его лице желваки.
– Ты опоздал, – бормочу я предательски сорвавшимся на плач голосом.
Черт, как же больно от мысли, что тот подонок едва меня не изнасиловал. Я сразу поняла, что медлить он не собирается, потому и дала Люкову десять минут. Фара даже ноутбук включать не стал. Едва дверь запер, как тут же кинулся ко мне с поцелуями.
– Ты все испортила, – уже тише говорит Люков.
Я утираю слезы, придавая голосу твердость:
– Они не поверили в нашу игру… Шаман нам улыбался, а сам жестами с Фарой объяснялся, зубки нам заговаривая… Тот не опаздывает на встречи. Он вовремя приходит. Просто со стороны наблюдает, сигналы от отца получает…
– Что? – хмурится босс.
– У меня отец прокурор. Я многое знаю. Тебя поимели, босс. И меня… едва не отымели…
Взгляд Люкова снова скользит по мне. Он сдергивает с себя пиджак и набрасывает на мои плечи. Оставшуюся дорогу мы едем молча. Люков тупо с кем-то переписывается, пялясь в телефон, а когда мы въезжаем во двор, велит встречающей нас Белле напоить меня горячим чаем.
– Что случилось? – верещит она каким-то истеричным тоном.
– Фаза где?! – требовательно спрашивает Люков, входя в холл особняка первым.
– Я… Я не знаю. Он уехал сразу после вас. Я думала, вы его куда-то отправили, босс.
Дальнейшего разговора я не слышу, потому что меня уводят в мою комнату, где чаем с успокоительной настойкой меня поит служанка, а не сама Белла.
Мне бы следовало принять душ, но сил нет. Боюсь, отключусь прямо в кабинке и захлебнусь еще без сознания. Хоть это и не самая страшная смерть.
Чай меня расслабляет, и я, укутываясь в пиджак Люкова, быстро засыпаю. Во сне часто вздрагиваю, то в пропасть падая, то пулю получая. Просыпаюсь в холодном поту и в слезах и снова засыпаю, жалея себя и чувствуя себя самой несчастной во всем мире.
Но на рассвете меня будит кое-что пострашнее ночного кошмара – кошмар наяву. Я подпрыгиваю на кровати от оглушающего грохота. Дом, кажется, ходуном ходит. Мебель вибрирует, что-то где-то шуршит.
Ворвавшийся в комнату Люков спешно вытаскивает меня из постели и, не позволив обуться, тянет меня к двери.
Конец ознакомительного фрагмента.