Цена одного дня

— Заткни ее, блядь! — рявкает Люков, убирая телефон от уха.

Проклятый джип мчит по ночному городу, игнорируя сигналы светофора и ограничения скорости. Я изо всех сил брыкаюсь на заднем сиденье между Фазой и Черепом — главными доверительными лицами и помощниками Люкова, не теряя надежды хотя бы укусить или поцарапать кого-нибудь из них. Мне все же удается вытолкнуть кляп изо рта и плюнуть лысому прямо в морду.

— А ну, останови тачку! — ору я, коленом пнув по

спинке водительского кресла.

В ту же секунду резко развернувшийся Люков тычет мне пушкой в лоб. Даже в полумраке салона я вижу, как меня насквозь прожигают его черные глаза-воронки.

— Еще раз пикнешь, и тебе потребуется трепанация черепа, — шипит он, взводя курок. — Да, Шаман, — продолжает говорить в трубку, не отнимая дуло пистолета от моей головы. — Я же сказал, товар уже на подходе. Скачок курса ничего не меняет. Сделка состоится, как условились месяц назад… Я знаю, — смеется он мерзко и отталкивающе, а у меня от страха во рту пересыхает.

Вытерший свою рожу Череп с рыком бросается на меня, но Люков вдруг переводит пушку на него.

— Э, нет! Сядь на место. И уймитесь уже!

Второй рукой он открывает перчаточный ящик, достает оттуда рулон строительного скотча и швыряет его Фазе.

— Залепи ей рот! И вообще всю можешь обмотать. Заебала!

Убрав пушку, он снова ровно садится на своем законном переднем кресле и пальцами потирает висок. Голова у него, видите ли, разболелась. Тяжко же хрупкую беззащитную девушку вытаскивать посреди ночи из собственного дома.

Я больше даже не пытаюсь дергаться. Позволяю этому бледнолицему упырю заклеить мне рот, обмотать руки и ноги.

Ну вот, радость-то какая. Прямо в пижаме из-под одеяла в лапы опасного бандюгана. И что он собирается со мной делать? Девственность мою не продать: давно потеряна. Стриптизерша из меня не выйдет: ростом не удалась. И на органы вряд ли сгожусь: букет хронических из детства тянется…

— Ты бы послушала сначала, — уже спокойнее говорит Люков, наведя на меня зеркало ветрового стекла, в отражении которого сверкают его опасные глаза. — Не надейся, что утром вернешься домой. С этой минуты твоя жизнь принадлежит мне. Хочешь дожить до утра, будь послушной девочкой. Еще раз ты взбрыкнешь, и я тебя так накажу, что станешь молить о пуле. Поняла?

Ненавижу тебя, больной ублюдок, думаю я, но в ответ киваю.

— Ты будешь платить за каждый новый день для себя, — добавляет Люков. — И может быть, когда-нибудь я тебя отпущу. А сейчас… — он передает Черепу продолговатый футляр, в котором лежит наполненный чем-то шприц, — ты немного поспишь.

Едва я взвываю через наглухо залепленный рот, как лысый вгоняет иглу мне прямо в бедро. Нога мгновенно отнимается, а через пару секунд перед глазами начинает плыть. Я до последнего держусь за остатки сознания, но не выдерживаю и падаю прямо на колени Фазе.

— Пиздец, тишина-то

сразу какая, — последнее, что я слышу, теряя сознание.

Я лишь собирался решить вопрос с прокурором, который создает проблемы моим партнерам, а встретил ее. Трудно было не узнать это запоминающееся лицо. Она уже давно залезла ко мне под кожу. Два года я искал эту суку. Никогда бы не подумал, что она дочь сраного прокурора из загнивающего городишки. Зато я одним выстрелом убил сразу двух зайцев: и прокурор теперь на крючке, и эта поганая тварь заплатит мне за все.

В самолете она спит. Это безмерно радует, потому что я просто хочу тишины. Я теряю в прибыли из-за ебаного скачка курса, но не могу вдруг изменить условия сделки, потому что мой тупой юрист не предусмотрел форс-мажорные обстоятельства. С Шаманом лучше поддерживать дружеские отношения. Он большой авторитет в наших кругах, и если ему не понравится сделка со мной, то я наживу немало врагов среди его сторонников.

— Заприте эту суку в комнате с решетками на окнах, — распоряжаюсь я, когда Череп вносит ее в мой особняк. — Фаза, ты будешь за ней присматривать.

— Люк! — охреневает он.

— Это приказ! — шиплю я, ослабляя галстук. — И отправьте ко мне Беллу.

Ухожу в кабинет, где наливаю себе виски, закуриваю и располагаюсь на кожаном диване. Белла, моя ассистентка, появляется минут через тридцать. Мокрая. В одном лишь шелковом халатике.

— Почему так долго?

— Я купалась, — мурлычет она, сверкая белоснежными зубками в полумраке кабинета, и дефилирует ко мне, кокетливо размахивая поясом.

— Опять голая? Не жалуйся потом, если тебя опять кто-то выебет.

Она собирается усадить свой зад ко мне на колени, но я останавливаю ее одним вопросом:

— Досье?

Цокнув языком и закатив глаза, она разворачивается, идет к моему столу и откровенно наклоняется так, чтобы я видел ее упругие булки. Берет со стола папку и возвращается ко мне.

— Вот. Не знаю, что вы в ней нашли, босс. Обычная серая мышь.

— Не твое дело. — Я тушу сигарету, отставляю стакан и беру папку. — Ты что-то хотела?

Белла скрещивает руки на груди:

— Может, я вам хотя бы отсосу?

— Пожрать мне лучше принеси.

Взмахнув волосами, она выходит из кабинета, цокая каблуками, и хлопает дверью. Наконец-то оставшись в одиночестве, я могу узнать, что за птичку запер в своей клетке.

Ева, значит… Так-так-так… Двадцать четыре года. Разведена. Работает в библиотеке.

У меня глаза на лоб лезут. То, что я уже знаю о ней, и библиотека как-то совсем не сочетаются.

Стук в дверь не отвлекает меня от бумаг, но голос Черепа заставляет захлопнуть папку.

— Сучка очнулась, Люк.