Цена моей одержимости
Шрифт:
Пофиг. Цирк с нашими отношениями нужно прекратить. Навсегда.
— Ты еще пожалеешь об этом, — злобно шипит сквозь стиснутые зубы, поправляя на себе одежду. — Обещаю, мой милый.
— Уже поджилки дрожат, Катенька, — ржу над ее угрозами. Знатно она меня веселит.
— Это еще не конец, — забирает деньги и, громко стуча каблуками, покидает мой кабинет.
— Счастливого пути, моя милая, — с сарказмом кричу ей в след, испытывая чувство облегчения.
Одной, блядь, проблемой меньше. Теперь не будет заявляться в дом, как его
Кстати о моей гостье. Надо бы проверить, как она там. В себя пришла или нет? А-то на нее у меня сегодня грандиозные планы.
Сажусь за ноутбук. Открываю программу. Да-да, по всему моему дому расставлены камеры. Даже в спальнях. С любого устройства могу наблюдать за прислугой, охраной и… чертовски соблазнительной Алисой. Лежащей в кровати, на животе. Читающей книгу и даже не подозревающей, что сегодня ее будет ждать.
Глава 23
Алиса
— Ваш завтрак, — в комнату заходит невысокая девчушка, ставит поднос на столик и с нескрываемым любопытством меня разглядывает. — Приятного аппетита.
Натянуто улыбается и, задрав голову кверху, выходит из комнаты. Оставляет меня в полном одиночестве. Равнодушно смотрю на полный поднос еды. Даже в животе не урчит, кусок в горло не лезет. Во рту крошки не было, а я не решаюсь чем-то подкрепиться.
Я все ее в себя не пришла после того кошмара.
Казалось, что все происходило наяву. Та же боль. Крики. Голоса. Лужи крови. И чувство полного отчаяния, безысходности перед неизбежным. Когда уже ничего нельзя изменить.
Смахиваю со щеки горючие скупые слезы, ночью уже все выплакала. Сейчас лишь остатки, лишь малая доля соленых капель, обжигающих похлеще адского огня.
Прижимаю к себе коленки. Сглатываю огромный ком в горле и раскачиваюсь из стороны в сторону. В тщетной попытке прийти в себя. Избавиться от болезненных воспоминаний, чуть не стоящих мне жизни.
Алиса, держи себя в руках. Нечего раскисать. Впереди столько всего тебя ждет, нужно быть сильной и ничего не бояться.
Тяжело вздохнув, вонзаю себе в ладонь ногти, чтобы хоть как-то взбодриться. Иначе сама себя замурую в невидимой раковине, откуда не так-то просто выбраться.
Поднимаюсь с постели. Прохожусь по комнате, разминая затекшие ноги. Перебираю небольшую полку с книгами. Одна привлекает мое внимание. Пауло Коэльо «Одиннадцать минут».
Что же… давненько я ее не читала. Пришло время вновь погрузиться в жизнь Марии и ее… клиентов.
Удобнее устраиваюсь на кровати и… отправляюсь в путешествие вместе с героиней книги, которую бросаю минут через тридцать.
Популярное, известное произведение бразильского писателя
Это не мое чтиво.
Убираю книгу обратно на полку. Не зная, чем еще себя занять.
В комнате все еще ощущается запах Тимура, хотя прошло уже несколько часов после его ухода. Тело все еще помнит прикосновения мужских рук. Успокаивающие объятья. Нежный шепот на ухо… и холодный тон, коим он меня наградил, когда я не стала с ним откровенничать.
Я просто не могу. Это мое прошлое, моя боль. Только мне с ним…
Вздрагиваю от громкой мелодии телефона. Мама.
— Привет, мамуль.
Как же давно я с ней не разговаривала. Мы чаще смс-ками общались, совсем позабыв про живое общение.
— Алиса, — строгим, ледяным тоном, как будто я в чем-то провинилась.
— Да? — нервничаю. Боюсь представить, о чем будет наш разговор.
— Срочно приезжай в больницу. Мне нужно с тобой поговорить.
Боже! Неужели, что-то с отцом?
Операция не помогла? Хуже стало? Побочка появилась?
Множество вопросов не дают мне покоя, пока переодеваюсь в джинсы и легкую блузку. Странное чувство покоя не дает. Как будто что-то должно произойти. Но не с отцом, а со мной.
Как пуля вылетаю из дома, чуть не свалив с ног дворецкого. Сажусь в любимую малышку и, вдавив педаль в пол, мчусь на всех парах в больницу. Мне даже светофоры везде зеленым светят.
В клинике тут же отправляюсь в палату отца. Уже собираюсь открыть дверь, как оттуда выходит мама. Прищуренным взглядом меня рассматривает. Ощущаю, как от нее прохладой веет. Что случилось? Мама очень редко ведет себя подобным образом.
— Пойдем, — указывает на комнату отдыха. — Отец только что уснул. Позже с ним поговоришь. Сейчас, — поджимает губы. — уделили внимание мне, доченька.
Едва проходим в комнату, она берет со столика журнал со светской хроникой. Сосредоточенно его листает, пока не находит какую-то статью. Поворачивает глянец ко мне.
Время словно останавливается. Сердце замирает и бухает вниз. Камнем на самое дно. Губы дрожат. А глаза мечутся по лицу злой, разъярённой мамы, готовой меня отчитать.
— Мам, дай мне все объяснить, — пищу как мышка, попавшая в мышеловку.
— Ты снова с Воронцовым что ли связалась, Алиса? — голос с надрывом, на повышенных тонах. — Или это умелый фотошоп?
Трясет перед моим лицом журналом, где крупным планом изображена наша с Тимуром фотография на благотворительном вечере турка. Даже подпись есть. «Строительный магнат с новой избранницей».
Хочется провалиться сквозь землю.
— Мы… просто…
— Это из-за него ты в Россию так неожиданно вернулась? Вновь попала в его чертовы сети? Тебе мало было того, что случилось пять лет назад?