Цена клятвы
Шрифт:
— Я понял. Что было дальше?
— Вместе мы отправились на утреннюю молитву в дворцовое Святилище. Это заняло больше времени, чем обычно. После этого мы вернулись в женские покои и принялись завтракать. Подали яйца, пшеничный хлеб, дырявый сыр и медовые сладости с травяным чаем. Ко двору в этот день императрица не выходила.
— Знаю, — кивнул Демос. — Что она делала в своих покоях?
— Долго молилась. Мне это не показалось необычным в свете случившегося…
— Что-то еще?
Леди Эвасье задумчиво теребила висевший на шее
— До обеда она проводила время за чтением церковных книг. На обед подали рагу…
— Забудьте о меню, — раздраженно оборвал Деватон. — Я знаю, что она ела. Меня интересует, чем она занималась.
«Потому что, к сожалению, мою шпионку она подозрительно вовремя отослала прочь. За три дня до побега. Как Изаре удавалось их вычислять?»
— После обеда пришел портной — снимать мерки для траурных платьев. Слуги принесли много тканей — шелк, бархат, парчу, сатин… Встреча длилась около двух часов.
«Два часа выбирать ткань для платья? Зачем она вообще озаботилась этим, если на следующий день удалилась в монастырь? Разве что не хотела вызывать подозрений».
— Когда портной ушел, чем она занялась?
— Вместе с нами вышла на прогулку в тайный сад. Императрица не желала видеть посторонних. Мы провели там в общей сложности еще час.
— Она с кем-нибудь разговаривала в саду?
— Нет, — покачала головой фрейлина, — просто молча гуляла. Собрала букет белых цветов и приказала поставить его в вазу. Когда мы вернулись, пришел канцлер Аллантайн, но их разговор происходил за закрытыми дверями.
«Знаю. Содержание мне тоже известно — ничего, что могло бы относиться к делу».
— Что было дальше?
— Вечерняя служба в Святилище, а после — ужин. Ее величество плотно поела, но вина, как обычно, не пила. Лишь воду. Затем она уединилась с церковными книгами и попросила ее не беспокоить. Мы с дамами в это время занимались вышивкой траурных лент. Вечером, за два часа до сна, императрицу навестил наставник Тиллий.
«Кто?»
— К ней заходил церковник? — переспросил Демос.
«Почему я об этом не знал?»
— Да, ваша светлость, — кивнула Одетт. — Они попросили оставить их наедине и беседовали около получаса. После того, как наставник удалился, ее величеству явно стало легче. Она даже несколько раз улыбнулась.
«Тиллий… Почему я впервые слышу это имя?»
— Что было после?
— Отход ко сну, вечерние приготовления. Ничего необычного. Тем сильнее было наше удивление, когда утром мы не обнаружили императрицы в ее покоях. Ума не приложу, как это могло произойти! Ведь дамы дежурят у дверей, а стража обходит коридоры. Кто-то должен был ее заметить.
«Есть разные способы вызвать у людей временную слепоту».
— Что-нибудь исчезло вместе с ней? — уточнил Демос.
— Вся одежда на месте. Пропали только шерстяной плащ и ее
— Ни денег, ни драгоценностей?
— Нет. Уверяю вас, я удивлена не меньше вашего.
«Пожалуй, сейчас я верю. Но откуда взялся этот Тиллий?»
Казначей хрустнул затекшими пальцами. От долгого сидения на табурете спина одеревенела, нога ныла, хотелось спать. Или хотя бы понюхать порошка, чтобы взбодриться.
— Благодарю за сведения, леди Эвасье. В следующий раз не вынуждайте меня выволакивать вас из постели и тащить через весь дворец.
— Я принадлежу империи, и у меня нет секретов от ее правителей.
«Это мы еще посмотрим. Поначалу все так говорят, а затем выясняются неожиданные подробности, и всем становится неловко».
— Сейчас вы свободны, Одетт. Поскольку императрица удалилась от мирской жизни, и двор распущен, послезавтра утром вы отправитесь к мужу в Ньор. У вас будет возможность попрощаться с покойным владыкой во время завтрашней церемонии, а после вас под охраной отвезут домой. Для вашей же безопасности, разумеется.
— Очень любезно с вашей стороны, — даже если Одетт не пришлось по нраву это решение, она ни единым жестом не выдала своего недовольства. — Благодарю. Приезжайте как-нибудь навестить наш живописный край.
— Непременно, — солгал Демос и знаком приказал Ихразу позвать стражу.
«А пока что мы будем за тобой следить. Вдруг Изара попытается связаться со старой подругой?»
Когда бывшую фрейлину вывели из камеры, казначей, кряхтя, поднялся с табурета и проковылял несколько шагов, разминая больную ногу. Старая рана ныла на погоду до того часто, что он научился предсказывать изменения в температуре.
«Завтра, вероятно, потеплеет».
Палач, коротко поклонившись, вышел. Оставшись в обществе лишь двоих телохранителей-эннийцев, Демос нашарил в кармане маленькую шкатулку.
«Вот оно, спасение на кончике пальца».
С тех пор, как он перебрался в Миссолен, у него появилась привычка засиживаться допоздна, а порой и не спать вовсе. Это сопровождалось резким ухудшением здоровья, набиравшим обороты с каждым проведенным в столице годом, а ведь он прожил здесь уже пять лет. Тогда же, еще в самом начале, ожоги заживали медленно. Спасали только снадобья эннийских лекарей, которые леди Эльтиния заставляла его принимать.
Но лучше всего помогала паштара, к которой Демос, как он понял много позже, серьезно пристрастился. Успокоительные отвары и прочие настойки не шли ни в какое сравнение с серым порошком, поставляемым контрабандистами в столицу прямо с захваченных Эннией Тирланазских островов. Церковь запрещала его, но Демосу было плевать на догматы. Молитвы, в отличие от паштары, не помогали унять боль.
«Говорят, чрезмерное увлечение этим порошком может со временем привести к слабости ума, слепоте и потере обоняния, а порой даже спровоцировать удар и другие кровоизлияния. Но разве это когда-либо меня останавливало?»