Цена его коварства
Шрифт:
Но в его глазах была усталость. Мне вдруг захотелось обнять его. Впрочем, мои новости вряд ли поднимут ему настроение.
— Эдвард, — я сглотнула, — нам надо поговорить.
— Мы опаздываем, — отрезал он. — Пойду переоденусь.
Он помчался наверх, перепрыгивая через три ступеньки, и скоро вернулся, дьявольски красивый в своем дизайнерском смокинге.
— Ты просто красавец. — Внезапная боль сжала мое сердце.
— Спасибо. — Он накинул мне на плечи длинный черный плащ. — Готова? —
— Да, — солгала я.
Мы вышли из дома и сели в ожидавший автомобиль.
— Как прошло прослушивание? — поинтересовался Эдвард.
— Э-э-э… неожиданно. — Я неловко взглянула на него.
— Ты врешь, — безо всякого выражения сказал он. — Ты там даже не появилась.
— Я была там! — возмутилась я. — Просто не дождалась, потому что… Постой… — Я нахмурилась. — Как ты узнал?
— Режиссер — мой друг. Он обещал отнестись к тебе с особым вниманием. Днем он позвонил мне и сообщил, что ты не соизволила явиться. Значит, ты солгала мне. — Он покачал головой. — И, наверное, не в первый раз?
Я храбро взглянула ему в глаза:
— Я еще ни разу не была на прослушивании.
— Почему? — изумленно спросил он.
Я пожала плечами, будто речь шла о чем-то незначительном:
— Не хотелось.
Лицо Эдварда окаменело.
— Значит, ты два месяца лгала мне. А я еще по утрам желал тебе удачи… Ты выставила меня дураком. Зачем?
— Боялась тебя разочаровать.
— Но разочаровала. — Он невидяще смотрел в окно машины. — Раньше я не считал тебя лгуньей. И трусихой.
Меня словно ударили в сердце.
— Прости, — шепнула я. — Почему ты не сказал, что режиссер — твой друг?
— Хотел, чтобы ты думала, что сама добилась этой роли.
— Значит, ты считал, что на самом деле мне это не под силу?
Он мрачно покачал головой:
— Ты никак не могла получить роль. И я решил помочь. Но я считаю, что… приятнее самому добиваться всего.
— Откуда тебе знать?! — рыдая, крикнула я, тут же пожалев о своих словах. Я открыла было рот, чтобы извиниться…
Но тут наше авто остановилось. Шофер распахнул дверь.
— Пора веселиться. — Эдвард улыбнулся, но глаза его остались холодными.
Руперт с женой жили в шикарном особняке с бассейном, винным погребом и бальным залом, где с высоченного потолка свисали огромные хрустальные люстры. Модно одетые гости танцевали под музыку живого джазового квартета.
— Мои поздравления!
— Ну ты ловкач! И как ты только ухитрился!..
По пути к гардеробной к Эдварду то и дело подходили люди, поздравляя его с заключением сделки. Он, улыбаясь, кивал в ответ. Я покрепче вцепилась в его локоть.
— Прости, — шепнула я.
— Я жалею, что пытался
— Я не должна была лгать тебе. — Я закусила губу. — Но на сегодняшнем прослушивании кое-что произошло, и ты должен…
— Избавь меня от объяснений, — огрызнулся он. — Вот почему я предпочитаю через несколько недель заканчивать любую интрижку. Потому что потом начинается ложь!
Я резко остановилась. Меня вновь затошнило.
— Ты хочешь бросить меня? Только потому, что я не ходила на прослушивания?
— Потому что ты лгала мне. — Его глаза метали холодные искры. — Не хочешь быть актрисой — копай канавы, нянчи детей, стой за прилавком… сиди дома, в конце концов! Только не лги!
— Но прослушивания — это просто ужас, — пробормотала я. Мне все же хотелось объяснить ему все. — Тебе отказывают каждый день без капли уважения. Здесь у меня нет ни друзей, ни связей…
— Значит, хочешь вернуться в Лос-Анджелес? — Он смотрел на меня, зло прищурившись.
— Да. — Я совершенно не знала, что сказать. — То есть нет…
Лицо Эдварда приняло непреклонное выражение.
— Если хочешь, уходи.
Меня словно пронзило болью. Он, резко повернувшись, вышел из гардеробной. Мне оставалось лишь двинуться следом.
— Эдвард! — протянул чей-то слащавый голос. Обернувшись, я увидела, что к нам направляется Виктория Сен-Сир. — И Диана! Какой сюрприз! — Она смерила меня таким взглядом, что мое сексуальное коктейльное платье вдруг показалось мне мешковатой тряпкой. Особенно в сравнении с длинным элегантным туалетом, облегавшим ее стройное тело. — Как это мило, что вы еще с нами! Хоть и неожиданно.
С этого момента вечер превратился в кошмар.
Я крепко держалась за руку Эдварда, пока он пил портвейн с гостями и обменивался едкими репликами с Рупертом. Я старалась участвовать в разговорах, но все время чувствовала себя чужой. Я не принадлежала к их кругу. К тому же Эдвард все время делал вид, что меня здесь нет, и моя гордость жестоко страдала.
— Прошу прощения. — Я попыталась вырвать у него свою руку. — Мне надо выпить.
— Я принесу, — с холодной вежливостью предложил он.
— Нет. — Я все-таки выдернула руку. — Мне… нужно кое с кем поговорить. Прошу прощения.
Мне показалось, что в его глазах мелькнуло облегчение.
Мельком взглянув на Викторию, стоявшую поодаль в компании приятелей, я двинулась в другую сторону, к столу. Я накладывала на тарелку крекеры, хлеб, сыр — все, что, как мне казалось, могло успокоить тянущее чувство в животе.
Зачем говорить Эдварду о беременности, если он явно хочет закончить отношения?
— Это ненадолго.