Цена добра
Шрифт:
И до сих пор во мне живет память о том первом цветке, не завял тот подснежник, который я увидела впервые на снегу.
Мы по пути собирали траву, бабушка всегда запасалась на зиму тмином, мятой, чабрецом и многими другими целебными травами, сушила их в тени, покрыв марлей, а затем в марлевых мешочках укладывала в цагур (большой деревянный шкаф). Она знала, отвар какой травы вылечит ту или иную болезнь. Но главными в ее аптеке были тмин и мята.
Идем дальше, перепрыгивая маленькие камни и обходя большие, бабушка тихо читает молитвы и иногда, останавливаясь, благодарит Аллаха за эту красоту, за то, что она родилась и живет на этой земле такой щедрой и благодатной, она гладит эти колючие камни. Я думаю, какая же в этих камнях красота, что с того,
– Слышишь, Фазу?
– Слышу!
– Здесь недалеко должен быть ручей! – Она сделала несколько шагов, и я за ней. – Вот он! – засияло бабушкино лицо.
И я вижу, как по ложбинке почти незаметной струйкой вьется тонкий ручеек, мелкие камни он перепрыгивает, а большие обходит, как опытный и мудрый человек. Это он пел, я слышала эту мелодию первый раз – она такая нежная, полная любви и удивления, где-то голос повышался, где-то понижался, мелодия маленького ручья оживила окрестность.
– Бабушка, о чем поет ручей?
– Он радуется, что родился, что судьба подарила ему дорогу, хоть узкую, но свою, он поет славу небу и земле, хвалит нас с тобой, что мы с таким восторгом слушаем его песни.
И эта мелодия маленького ручья смешалась в моей крови и навсегда осталась в сердце. И в любое время я, закрыв глаза, представляла себя на том месте, видела тот ручей и слышала его песни, и вся моя печаль становилась светлой, и сердце наполнялось желанием найти свою собственную дорогу, как тот ручеек из детства, хоть узенькую, но свою.
Как-то ко дню Ураза-байрама наш родственник Магомед из Гоноха подарил мне маленького ягненка. Тогда, хоть религия была под запретом, люди были добрые и очень щедрые. В мусульманские праздники особым вниманием окружали сирот. Бабушка наставляла меня:
– От этой ярочки можно целую отару вырастить. Ты с нее глаз не спускай, сама ухаживай за ней – корми, пои, выгуливай, паси, как следует.
Я полюбила ее и все, что могла достать съедобное, давала ей, и она, как верный песик, всегда следовала за мной. Однажды я пошла за водой в горы, там был маленький родничок, и воду для питья аульчане брали оттуда. За мной бежала моя ярочка, которую я назвала Находка. Я поставила кувшин около родника и стала бегать по зеленому лугу. Находка временами останавливалась и щипала то слева, то справа траву и догоняла меня. Мы заигрались, я забыла обо всем на свете и даже зачем я сюда пришла. И вдруг с вершины гор и ущелий стало раздаваться: «Фазу! Фазу! Где ты?» Все кругом протяжным звуком было охвачено моим именем. Я испугалась, почему горы кричат, откуда они знают мое имя. Я стала кружиться, искать, сама не зная чего, и увидела на холмике недалеко от родника бабушку.
– Я здесь, бабушка! Я здесь, бабушка! – вторили вершины и скалы.
Я побежала к роднику, Находка за мной, бабушка тоже спустилась туда.
– Вай, Фазу, я не знаю, что с тобой делать, если бы я не пришла, ты осталась бы здесь до утра. Сколько раз тебе говорю: прежде чем мечтать и витать в небесах, смотри под ноги, не отрывайся от земли. Быстро наполняй кувшин и домой.
– Бабушка, откуда горы знают мое имя?
– Я им сказала, – улыбнулась бабушка.
– А что, горы понимают наш язык?
– Да, если их сильно любить, они все понимают.
Я шла домой, и внутри меня гремел голос вершин, передающий мое имя друг другу: «Фазу! Фазу!» И этот голос остался во мне на всю жизнь.
В тот день, когда я пошла к озеру, что за нашим аулом, небо было ясное, чистое, только белые облака гуляли по небу, они-то догоняли друг друга, то крепко сливались, будто обнимались, то расходились, как бы характером не сошлись. Я с удовольствием наблюдала их, и вот на моих глазах они начали менять белый цвет на серый, потом на черный. Резко стало темно, и загремел гром. Казалось, вершины гор трясутся совсем рядом, вдали
– Я так и знала, что только ты можешь, как ненормальная стоять под дождем. Ну что мне с тобой делать, Фазу? – плаксивым голосом сказала бабушка.
– Посмотри, как красиво, бабушка!
– Сколько ни говори, до тебя не доходит, свинец, что ли, залит в твои уши, я иногда думаю, что у тебя есть какой то придуманный свой мир, ты не такая, как все.
Она потянула меня за руку, между тем гроза начала утихать, а когда мы уже входили в аул, я крикнула, хлопая в ладоши:
– Бабушка! Смотри – радуга!
– Говорят, что радуга всегда к счастью. Дай, Аллах, земным людям, твоим рабам, покой. Дай страдающим терпения, голодным – хлеб, больным – выздоровление. Пусть найдут души умерших на райских деревьях веточки наслаждения.
– Бабушка, как получается радуга?
– Это знает только Аллах, человек не может об этом рассуждать, мы не можем знать, почему весна заменяет лето, а лето – осень, а осень передает все свои права зиме. Точно знают, что радуга – это весточка с небес, она к счастью. Иншаалла, иншаалла! Посмотри, как сплелись его цвета, и, говорят, каждый цвет имеет свой смысл, который становится талисманом, и радуга несет счастье тем, кто ценит свою землю, на которой он родился, и тем, кто желает добра другим людям.
А я шла вся охваченная восторгом, мне казалось, что радуга, разделившая небо пополам, одним концом упирается в гору, а другим – в мое сердце. Ах, если бы я могла намотать ее на руки, что бы я сделала с его семью цветами?! Не стала бы назначать цену и мерить ее, как отрез на платье, я даром бы раздавала всем его семь чудес. И на всю мою жизнь осталась эта радуга во мне. Вот она – я вижу ее ясно, как тогда эту радугу-дугу. Она так и осталась во мне.
Я уже хожу в школу, и наша учительница Хажа повела нас однажды в горы, конечно, не очень далеко, ведь мы еще маленькие – первоклассники. Кругом скалы и камни, местами – деревья и лес. Кроны деревьев – сосен и берез – качаются от ветра, то сходятся близко-близко, то с шумом расходятся, будто обижаются друг на друга. А в земле, промытой дождями и снегами, обнажились их корни, твердые, как из стали. Они переплелись друг с другом, и никто не может отличить, какой корень от какого дерева, и никакая богатырская сила не сможет их разделить. Я уже не замечала ни кроны, ни ветки деревьев, я теперь видела только корни, которые самоотверженно отдавали друг с другом свое тепло и силу. И на всю жизнь во мне остались эти скалы и горы, деревья, их качающиеся кроны и скрученные друг с другом их твердые корни.
Недалеко от нашей школы находилась пропасть – Цоботль. Я каждый день бегала туда, когда стоишь на скале, видишь три кипящих водопада. Они очень живописны, поэтому занесены в умные книги как чудо природы. То скачет, то плавно плывет молодая река, чтобы однажды, не моргнув, с высоты броситься головой вперед, а затем разбиться в глубокой пропасти. Так рождается водопад, и над голубым столбом падающей воды в тысячах лучей солнца преломляются брызги летящей воды, которые превращаются в мелкую-мелкую морось – такую влажную дымку. И на платье моем остаются темные, влажные крапинки-жемчужинки. Я стою, как завороженная, и в сердце мое с какой-то силой врывается этот водопад, доводя мои чувства до кульминации, он становится моей защитой и талисманом!