Цена чести

Адеев Евгений

— Начнем, когда я скажу «таракан», — шепнул витязь варягу, направляясь к белому шатру в центре лагеря.

К удивлению Эрика, ожидавшего переполоха, на них почти не обратили внимания. Некоторые все же оглядывались, на мгновение брови удивленно приподнимались, потом разбойники с ухмылочками отворачивались. Мол, бывают на свете дураки, что поделаешь, так мир устроен. К тому же идут не скрываясь, как к себе домой, все на виду, стрелу можно всадить, не вставая с места. И вообще, кто знает, что за люди? Может, так надо? Может, дело у них к атаману?

Эрик и Велигой неспешно приближались к шатру. На полдороги их остановили. Двое звероватого

вида молодцов появились словно бы из ниоткуда, преградили дорогу. Эти, в отличие от всех прочих, смотрели насторожено, к тому же были до безобразия трезвы. Оба в добрых доспехах, в руках — огромные секиры.

— Куды? — проревел тот, что справа, скорее всего, главный. — Кто такие?

Секиру он держал свободно, рука опущена, но по тому, как заиграли на рукояти пальцы, Эрик понял, что разбойник готов пустить оружие в ход в любое мгновение. Сзади раздался шорох, и Эрик, чуть обернувшись, краем глаза заметил, как за спиной будто из-под земли выросли еще двое, такие же здоровенные и прекрасно вооруженные.

— К главному, — спокойно ответил Велигой, ухмыляясь. — Сборщики мыта.

— Чо? — лицо главного вытянулось. — Хто?

— Вон у вас сколько добра, — Велигой указал на сложенные вокруг шатра мешки и скрыни. — А мыта не уплочено. Будем вашей братии конфуз учинять.

— Чо???… — глаза разбойника округлились еще больше, того и гляди выскочат.

— Чо, чо! — попер на него Велигой. — Через плечо! Не горячо? А ну, веди меня к вашему главному, неча зенки пялить!

Эрик увидел, как по бокам появилось еще двое. Такие же трезвые, сильные и увешанные железом по самые уши. Не иначе, как личная охрана атамана. Сердце затрепыхалось, как килька на льду, но все равно, принял самый наглый вид, на который только был способен — руки в боки, грудь колесом, пузо подтянул…

Страж все еще ни рожна не соображал — какими бы ни были его боевые качества, быстрым умом Боги явно не наградили. А Велигой продолжал наседать, тыкал пальцем в широкую, как киевские ворота грудь, закрытую пластинами доспеха, нес полную околесицу, пересыпая словечками, смысл которых Эрик и сам понимал с трудом, а бедного разбойника они и вовсе повергли в смятение, заставив почувствовать себя полным дураком, что вовсе недопустимо для атаманова тельника.

— Согласно особому указу, писанному пятого числа травня сего году, — возмущался Велигой, напирая на стражника, по шажку оттесняя его к шатру, остальные волей-неволей перемещались следом, — за кувшин вина ромейского взимать должно по десять кун, грецкого — пятнадцать. Тако же удерживать надлежит: с аршина паволоки — два рубля, с пряностей заморских в безразличности от именования — тридцать две резаны за пуд, с полпуда ладану — три гривны серебром…

«Что он несет? — подумал Эрик. — Тут шестеро головорезов, а он им указы зачитывает… И вообще, три гривны с полпуда ладану — это ж грабеж средь бела дня!»

Новоявленный мытарь тем временем закончил перечисление длинного списка взимаемого, замолчал, грозно уставившись на стража. Тот хмурился, чесал затылок, а потом спросил, придав своей роже как можно более умный вид:

— А вы хто?

Велигой весь аж взвился, переполненный праведным гневом.

— Дед Пильгуй сотоварищи! — заорал он так, что с деревьев листья посыпались. — А ну, веди к главному, ты, таракан пузатый!

Еще не отзвучало последнее слово, а Эрик уже одним стремительным движением выдернул из петли топор и косо обрушил его на шею ближайшего

стража. Велигой неуловимо переместился чуть вправо, сокрушительно ударил главного в челюсть рукой в латной рукавице. Того отнесло шагов на пять с лицом, превратившимся в кровавое месиво, и тут же из-за деревьев прозвучала быстрая команда, отданная голосом Эйнара:

— Центр, лево два! Бей!

Разом щелкнули тетивы четырех луков, и вокруг Эрика и Велигоя вдруг образовалось пустое пространство — стражи падали, у каждого из спины напротив сердца торчало по стреле. С такого расстояния ребята били наверняка — каждая стрела нашла дорожку между пластинами доспеха.

— Вперед! — рявкнул Велигой, выхватывая меч.

Они бросились к шатру. По всему лагерю поднялся переполох. Некоторые вскочили, дико озираясь, некоторые бросились наперерез бегущим. Подчиняясь командам Эйнара, из-за деревьев в них полетели стрелы, разя наповал. Разбойники заметались по поляне. Велигой разместил стрелков так, что даже при столь малой численности они ухитрялись создать впечатление, будто за деревьями укрылся большой отряд. В лагере воцарилась паника.

Эрик и Велигой добежали до шатра. Двое стражей выскочили навстречу, но у одного в груди вдруг расцвела белым оперением стрела, второго тиверец небрежно смахнул с дороги мечом, и в следующее мгновение они уже ворвались в шатер. Эрик, проскользнувший первым, тут же отскочил в сторону, давая дорогу Велигою… и замер, как оглоблей ударенный.

Он ожидал увидеть здорового мужика, заросшего по самое некуда черной клочковатой бородой, одетого в звериные шкуры и с огромной дубиной. Но к тому, что увидел, варяг был совершенно не готов.

На ворохе мягких шкур у центрального столба шатра возлежало самое очаровательное создание, которое он когда-либо видел в жизни. Длинные волосы золотистым потоком струились на спину, острый взгляд голубых глаз уколол варяга в самое сердце. Она была одета по-мужски, поверх рубахи сверкала серебром дорогая кольчуга, не скрывавшая, впрочем, достоинств фигуры. При виде столь бесцеремонного вторжения ее изящные брови удивленно взлетели, как две испуганные птахи, но уже в следующий момент она все собралась, как готовая к прыжку кошка, рука метнулась к рукояти длинной и легкой сабли, сверкавшей обнаженным клинком возле ложа.

В тот же момент темная фигура заслонила от глаз пораженного Эрика прекрасную валькирию. Взлетел в замахе тяжелый меч тиверца, со свистом пошел вниз.

— Стой!!! — не своим голосом заорал Эрик, пытаясь остановить, удержать, не дать загубить ТАКОЕ…

Глухой удар, стук падающего тела.

Эрик стоял, опустив руки, будто громом пораженный. Велигой уже был у выхода, а глаза варяга все не отрывались от расплывающегося в золоте волос кровавого пятна.

— Уснул? — заорал Велигой. — Что стоишь, хватай ее, и ноги отсюда! Да очнись ты, плашмя я ее, жить будет. Пока.

Эрик опомнился, подхватил показавшееся совсем легким тело на плечо, бросился вслед за витязем вон из шатра.

В лагере все еще продолжалась паника, но уже многие разбойники сообразили, откуда летят стрелы. Один за другим большинство их залегло, укрываясь за бугорками, кустами, вязанками хвороста. Некоторые вяло пытались отвечать, но куда стрелять — толком не видели, а высовываться лишний раз не хотелось. Стрелки, направляемые Эйнаром били уже не прицельно, стараясь хотя бы удержать разбойников на месте, изредка прошивали стрелами бедолаг, поддавшихся панике и выскочивших из укрытия.