Целый океан страсти
Шрифт:
– Не жалуюсь, – улыбнулась Джессика Армстронг.
– Ну, вот и хорошо. Заучивай хорошенько текст – и во всем слушайся Нельсона. Это и есть главный рецепт успешного участия в картине. А теперь закрой глаза и сиди тихо, – скомандовала Анна.
Джессика почувствовала, как руки гримера запорхали вокруг ее лица. Это продолжало долго, очень долго. Джессика невольно погрузилась в воспоминания. Она успела вспомнить ранчо своего дедушки и смешную лошадь по кличке Стрекоза, которая всегда высоко вскидывала задние ноги, когда в небе начинали кружить орлы – словно
– Можешь открыть глаза, – наконец прозвучал голос стилиста.
Джессика взглянула в зеркало. В нем теперь отражалась другая женщина – гордая красавица с высокими скулами, невероятной глубины серебристо-серыми глазами и яркими губами.
– Это я? – только и смогла прошептать пораженная Джессика.
– Нет, это – царица Зенобия Пальмирская, – торжественно произнесла Анна. Она отступила назад и удовлетворенно кивнула головой. – Да, царица!
В уборную вошла женщина-костюмер. В руках она держала длинное полупрозрачное огненно-красное одеяние.
– Это – «каласирис», – объяснила она. – В нем Зенобия появляется, когда она счастлива. Когда она влюблена. – Костюмерша накинула на Джессику одеяние, повязала под грудью мягкий пояс, отделанный золотом, а потом достала из шкатулки и повесила на шею Джессики тяжелое ожерелье, украшенное рубинами и жемчугами, а в уши продела золотые серьги с подвесками. На ноги Джессики одели сандалии из мягкой кожи, отделанной золотыми бляшками. После этого костюмер попросила Джессику встать.
Джессика встала и взглянула на себя в зеркало. Она показалась себе очень высокой и стройной.
– Да, «каласирис» – это роскошное одеяние, – произнесла девушка. – Я читала, что это длинное платье со складками представляет собой смесь египетского, персидского и парфянского стилей.
В грим-уборную неожиданно ворвался Нельсон. Он замер на месте, внимательнейшим образом осмотрел Джессику и удовлетворенно кивнул. Потом протянул девушке плотные листы бумаги.
– Ознакомься со сценарием. Съемка начинается завтра ровно в девять утра. В отель за тобой заедут в семь утра. Постарайся быть готовой к этому времени.
«Я боюсь, ужасно боюсь!» – хотелось крикнуть Джессике. Но она сумела взять себя в руки, и, как показалось ей, спокойно кивнула:
– Я буду готова.
Вечером, вернувшись в отель, Джессика поужинала одна, а потом поднялась к себе в номер. И тут же раздался телефонный звонок.
– Как тебе понравилась гостиница? – услышала она знакомый голос Нельсона. – Я специально выбрал для тебя отель с привычным для тебя названием – «Бель-Эр». – Он довольно рассмеялся, – С точно таким же, как название того места, где расположен ваш собственный дом в Хьюстоне!
– Я это сразу
– Ничего не бойся! – приказал режиссер. – Ты была сегодня великолепна. Истинная царица! Просто внимательно слушай мои команды и замечания завтра, и все получится. Кстати, оператор у меня – Алан Кроненберг, который работал еще с великим Ингмаром Бергманом.
– Сам Алан Кроненберг?! – вырвался восхищенный возглас из груди Джессика.
– Да. А ты с ним, что, знакома? – хмыкнул режиссер.
– Нет. Нет, конечно! Но я очень много читала о нем. Про него пишут, что он – «волшебник камеры». – Джессика замолчала, а потом спросила. – И все же, Ричард, как могло так случиться? Столько профессиональных актеров маются без роли, а ты выбрал на такую выигрышную роль именно меня?
– Понимаешь, случай ведь тоже имеет в кино очень важное значение, наряду с талантом, – попытался успокоить ее Нельсон. – Вспомни хотя бы Питера О'Тула. Он был юристом и не мечтал об иной карьере. А стал великим артистом. Если бы он был помоложе, я бы взял именно его на роль римского императора Аврелиана.
– Да, он – великолепный. Никогда не забуду его пронзительные голубые глаза в «Лоуренсе Аравийском», – вздохнула Джессика. – Когда я впервые увидела этот фильм, мне было лет десять, и я в Питера О'Тула просто влюбилась.
– Только, пожалуйста, не влюбляйся во время этих съемок, – шутливо попросил Нельсон. Но голос его предательски дрогнул. Или это только показалось девушке?
– Мне сейчас не до любви, Ричард, – заверила его Джессика. – Я волнуюсь, как первоклассница.
– Все будет хорошо. Верь мне! А пока тебе надо выспаться. Спокойной ночи! – И Нельсон повесил трубку.
Джессика легла на шикарную кровать, установленную в ее «королевском» номере, и вскоре глаза ее закрылись.
Но сон, который ей приснился, был какой-то странный. Вроде бы она оказалась на стадионе, зрители хлопают, свистят, кричат, она бежит по дорожке, а впереди ее бежит мужчина. Лица его не видно. Она его не может догнать. Но вот он неожиданно останавливается, оборачивается, и она видит его пронзительные голубые глаза и насмешливую улыбку. А потом незнакомец вновь вырывается вперед и исчезает за поворотом.
«Что за ерунда? – недоумевала она утром. – Почему стадион? Почему я бегу по дорожке? Я вообще-то не совершаю пробежки, а делаю только зарядку по утрам».
Она спустилась к завтраку, но все время почему-то думала об этом странном сне и странном незнакомце с пронзительными голубыми глазами.
А Ричард Нельсон, живший в другом отеле «Беверли-Хиллз», в это время думал о том, что ему скоро будет сорок лет, а личная жизнь не удалась. Обе его известные спутницы – и Пенелопа Крус, и Сальма Хайек – с удовольствием снялись в его фильмах, и популярность их еще больше возросла. Ричард Нельсон отдал им много и душевных сил, и тепла, и нежности, а взамен – ничего. Похоже, эти девушки привыкли брать – а не давать.