Целовать девушек

Паттерсон Джеймс

— Нам это известно. — Кайл осклабился, словно повзрослевший мальчишка-хулиган, каким и был по своей сути. — Речь идет о почтовой открытке. На ней изображена одалиска, рабыня-наложница из гарема.

Глава 32

В номер я вернулся довольно поздно, но все равно позвонил домой, чтобы узнать, как там Нана и детишки. Я всегда звоню домой, когда уезжаю, дважды в день — утром и вечером. До сих пор ни разу не пропустил и сегодня не собирался.

— Ты

слушаешься Нана, когда она просит тебя быть хорошей девочкой? — спросил я Дженни, услышав в трубке ее голосок.

— Я всегда хорошая девочка! — пропищала в ответ Дженни. Она любит со мной говорить. Это у нас взаимно. Удивительно, но за пять лет наша любовь друг к другу ничуть не ослабела.

Я прикрыл глаза и мысленно представил себе дочурку. Я видел, как она выпячивает маленькую грудку, глядит вызывающе, но при этом улыбается во весь рот, обнажив крошечные кривые зубки. Когда-то и Наоми была такой же славной малышкой. Я хорошо помню те времена. Я отогнал от себя возникший перед глазами образ Липучки.

— Ну а как старший брат? Деймон утверждает, будто он ведет себя замечательно. Говорит, что Нана называла тебя сегодня «наказанье мое». Это правда?

— Ну-у, папочка. Это Нана его так называла. Деймон наше настоящее «наказанье». А я у Нана всегда ангелочек. Ангельская девочка мамы Нана. Сам ее спроси.

— Ну-ну, приятно слышать, — сказал я своей хитрюге. — А разве ты, совсем чуть-чуть, не дернула Деймона за волосы, когда вы были в лавке Роя Роджерса сегодня?

— В лавке-дуравке! Он первый начал. Деймон сам мне чуть волосы не оторвал, и стала бы я лысая, как малышка Клэр.

Малышка Клэр — любимая кукла Дженни с двухлетнего возраста. Кукла была ее «дочкой», она ее боготворила. И нам приходилось с этим считаться. Однажды мы оставили малышку Клэр в магазине в Уильямсбурге во время путешествия за город, и нам пришлось возвращаться обратно. К счастью, Клэр ждала нас, сидя на прилавке у входа, и мило беседовала с охранником.

— Да как я могла Деймона за волосы дергать, когда он почти лысый, папуля? Нана постригла его на лето. Посмотришь на моего лысого братика. Настоящий бильярдный шар!

Я услышал ее смех. Живо представил, как Дженни смеется, а за ней стоит Деймон и ждет, чтобы снова взять трубку. Не терпится поскорее внести коррективы по поводу новой прически.

Закончив с детьми, я поговорил с Нана.

— Как дела, Алекс? — С места в карьер, в своем обычном стиле. Она могла бы стать потрясающим детективом и вообще кем угодно, если бы только захотела. — Алекс, я спросила: как у тебя дела?

— Дела замечательно, лучше не придумаешь. Обожаю свою работу, — сказал я. — А как ты, старушка?

— Ни о чем не волнуйся. За этими детьми я могу присматривать даже во сне. Что-то мне не нравится твой голос. Мало спишь и работа не клеится, верно?

Боже, на что она бывает способна,

когда захочет.

— Все идет не так хорошо, как бы мне хотелось, — сказал я ей. — Но совсем недавно произошло довольно приятное событие.

— Я поняла, — отозвалась Нана, — поэтому ты звонишь так поздно. Но хорошими новостями ты с родной бабушкой, конечно, поделиться не можешь. Опасаешься, что я сразу позвоню в «Вашингтон пост».

Подобные разговоры между нами бывали и раньше, когда я работал над другими делами. Ей всегда хочется быть в курсе, а я не могу удовлетворить ее любопытство.

— Я люблю тебя, — сказал я ей наконец. — На большее пока не рассчитывай.

— А я люблю тебя, Алекс Кросс. И ты на большее не рассчитывай.

Последнее слово всегда должно остаться за ней.

Закончив разговор с Нана и детьми, я улегся в темноте на неприбранную холодную гостиничную постель. Не хотел, чтобы горничные или кто там еще крутились в номере. Жаль только, что табличка «Прошу не беспокоить» не отпугивала ФБР.

Бутылка с пивом стояла у меня на груди. Я старался дышать ровнее, чтобы она не опрокинулась. Никогда не любил гостиничные номера, никогда, даже во время отпуска.

Снова принялся думать о Наоми. Когда она была такая же маленькая, как сейчас Дженни, любила взбираться мне на плечи, чтобы видеть «далеко-далеко, дальше больших дядей и теть».

В конце концов, я задумался о монстре, укравшем нашу Липучку. Пока он торжествовал победу. Казался неуязвимым, неуловимым: не совершил ни одной ошибки и не оставил улик. Очень уверен в себе… рискнул ради спортивного интереса подкинуть мне дерзкую открытку. Что бы это могло означать?

Наверное, он читал мою книгу о Гэри Сонеджи, решил я. Должен был ее читать. Может быть, он похитил Наоми в пику мне? Чтобы доказать свое превосходство?

Эта идея мне совсем не понравилась.

Глава 33

— Я жива, но в аду!

Кейт Мактирнан подтянула длинные сильные ноги к груди, ее бил озноб. Она понимала, что получила дозу наркотика. Сильная дрожь во всем теле и приступы тошноты мучили неотступно и не прекращались, несмотря на все ее усилия.

Она не знала, сколько времени проспала на холодном полу и который теперь час. Он следит за ней? Есть ли в стенах «глазок»? Кейт физически ощущала его взгляд на своем теле.

Она помнила все отвратительные и мерзкие подробности изнасилования. Эти воспоминания были живо ощутимы. Мысль о том, что он прикасался к ней, вызывала омерзение, в голове роились самые жуткие образы.

Гнев, стыд, негодование — эти чувства жгли, не давали покоя. Кровь стучала в висках.

— Пресвятая Дева Мария, Благодатная… Господи Всемогущий! — Она, наверное, позабыла все молитвы, но надеялась, что Бог о ней помнит.