Шрифт:
ПРОЛОГ
Вспышка.
— Он мёртв, ваше Благородие. Мёртв.
— Нет, этого не может быть… Какая прискорбная, глупая смерть… Ох, мой племянник, прости! Прости меня, своего дядюшку, что я подвёл тебя…
Рядом звучали голоса. Кто же это говорит? Он всё никак не мог понять… И ещё кто он? И что происходит?
Его разум был сломан, разложен на маленькие кусочки, словно часики, которые любопытный ребёнок разобрал на детальки — каждая из которых всё ещё работает велением удивительной силы, но измеряет как-бы разные секунды. И только тело, — тело его было живым. Тело заметило
— Ох?!
— Что… Что происходит?!
— Он… Живой! Юный князь — живой!
Игорь открыл глаза и осмотрелся. Он лежал в просторной бежевой палатке. Рядом находился столик с медицинскими приспособлениями. Пахло йодом, спиртом и… кровью.
Вокруг стояло множество человек. Один в белом — врач. Остальные в сером — медсёстры.
Кроме них: мужчина в зелёном мундире с золотистыми аксельбантами.
Игорь присмотрелся к этому человеку. На вид ему было примерно сорок лет, ухоженный, припудренный, с пышными красивыми усами и каштановыми глазами. Мужчина держал руку над головой Игоря. Игорь держал её своей собственной, за хрупкое запястье. Стояла полная тишина… Нет. Где-то далеко, на фоне, что-то гремело. Артиллерия? Пушка? Базука?
Игорь внимательно смотрел на мужчину с пышными усами. Сперва он был растерян. Потом, неожиданно, взгляд его стал злым, грозным, в его зрачках сверкнули чёрные молнии, — но моментально же вся кровожадная злость растворилась в приторной — от слова притворной, — улыбке:
— Гриша! Гришенька, ты в порядке? Врач, скорей сюда, мой племянник, Игорь, живой!
И началась волокита, медсёстры потащили воду. Мужчина грациозно освободил место у изголовья кровати врачу, а потом вышел из палатки за зелёную ширму. Игорь свалился на мягкие перина и, оставляя своё тело, — своё ли?.. — в полное распоряжение рук в белых перчатках, которые мяли его кожу и замеряли пульс, — попытался вспомнить, что всё-таки произошло.
Последние воспоминания мужчины по имени Игорь были пропитаны кровь. Он и его соратники прорывались на верхний этаж роскошного пентхауса. На каждом лестничном пролёте их ожидали враги. Гремели выстрелы, лопались головы, по ступенькам растекались мозги. Всё это была кульминация, достойный финал жизни страшной и чёрной.
Игорь вырос на улицах, и, как и любой другой паренёк с подобного рода образованием, поступил в единственный возможный колледж — в банду. Сперва Игорь был всего лишь мелкой сошкой на службе криминального авторитета — после юноша сам узурпировал его место. Всё было чрезвычайно просто. Игорь отправил к боссу шлюху, которой предварительно скормил капсулу со взрывчатым устройством.
И шлюха сделала бум.
Затем Игорь пробирался всё выше и выше по карьерной лестнице. Мужчина не чурался крови. Он ею пропах.
Наркотики, оружие, органы, люди… Он промышлял всем, до чего только мог дотянуться. Он не сторонился пыток, похищал семьи своих врагов, отправлял в конвертиках пальцы, уши, глаза, половые органы, целые головы в конце концов — для головы нужен был бандероль. Голову полезно было наполнить взрывчаткой. Мозг достаётся через нос, крючком, потом через трубочку засыпается тротил…
Такими темпами Игорь добрался с низов к самому верху. Последний противник оставался перед ним на дороге к олимпу преступного мира. Последний Враг.
Он был
Все дальнейшие события можно описать одним словом: бойня.
Игорь растерял всех своих людей, но пробился до последнего этажа. За окном стояла непроглядная ночь. Враг держал пистолет. Выстрел. Мимо. Игорь размазал его руки выстрелом из обреза.
Толстый мужчина свалился на пол. Игорь наступил ему на живот, прицелился и взорвал его голову, которая пыталась выговорить мольбу о пощаде.
Вот и всё, подумал Игорь, медленно поднимая собственную голову. Последний выстрел поставил точку в этой истории. Мужчина стоял напротив окна и смотрел на сияющий под чёрным небом город.
Бах.
Ещё один выстрел. Стекло треснуло и рассыпалось золотистыми блёстками. Игорь положил руку на свой живот и почувствовал, как разливается тёплая кровь.
Мужчина повернулся и увидел… Увидел, что у него за спиной стояла девчонка. Лет одиннадцати, тоже полненькая, с пистолетом в руках и заплаканными глазами. Игорь прицелился и выстрелил — щёлк. Патроны кончились. Мужчина бросился бежать на ребёнка. Одно ранение ещё можно пережить, если он… Бах.
Прямо в сердце.
Игорь свалился на колени.
Бах.
Бах. Бах. Бах. Бах. Бах.
Щёлк.
…Девочка в порыве ярости схватила крест с заострёнными краями, который висел на декоративном жезле, — вся просторная, пышная комната была украшена древними реликтами, — и набросилась на Игоря словно безумная, пронзая его раз за разом и разливая на мраморный пол его кровь. А Игорь всё смотрел на сияющий город под чёрным небом, и как он мерк в его темнеющих глазах… Потом его взгляд привлёк зелёный огонёк. На железном крестике было пять жемчужин, и как только его стальная поверхность пропиталась кровью мужчины, они стали разгораться всё ярче и ярче…
Их мутное сияние затмевало весь мир Игоря. Вскоре огоньки закружились, закружили сознание, закружили Игоря в безумный водоворот. И вот
Вспышка.
Яркий свет.
Доктор раскрыл его веко и посветил фонариком, проверяя реакцию зрачка.
Такой была жизнь человека по имени Игорь. Пропитанная кровью до самого конца.
Жалел ли он об этом?
Нет.
И всё-таки, что здесь творится?
Некоторое время Игорь лежал в прострации. Ничто не имело смысла в его голове. Он же… Был мёртв? Да? Да. Но что происходит в таком случае? Почему он всё ещё дышит?..
Чувствует запахи?
Игорь нахмурился и вдруг обнаружил ещё кое-что. Оказывается, это была лишь половина воспоминаний в его голове. Преобладающая, но не единственная.
Кроме этих были другие воспоминания. Другое прошлое.
В нём его тоже звали Игорем. Родные, кроме сестры, — Гришей. Чужие — Игорь Трубецкой, сын Великого Князя… Российской Империи?
Нежели он попал в прошлое?
Нет, Игорь помотал головой. Пускай эта страна и называлась Россией, и находилась она на том же Евразийском континенте, и соседи у неё были те же самые — Германия, Китай, Швеция… — и пускай год на календарях считался от рождества Христова — 1913 — это была вовсе не его Россия. И вокруг был совершенно другой мир.