Целительница для графа
Шрифт:
– У нас ещё есть остатки зайца… – пробормотала я, – А вообще ты прав. Грибы, ягоды и яйца – лишними не бывают. Пошли!
Я накинула на плечи старый плащ, закинула за спину сумку с едой и лекарственными травами и вышла на крыльцо. Карл уже сидел на ветке старого дуба и с нетерпением ждал меня.
Дневной лес встретил нас теплом и светом. Солнце пробивалось сквозь листву деревьев, и все вокруг казалось таким живым и ярким. Мы медленно шли по знакомой тропинке, собирая по пути грибы и ягоды, и болтали о всякой всячине, пытаясь отвлечься от грустных мыслей. Карл, как обычно, ворчал и комментировал каждое моё действие, словно
Но вдруг нашу болтовню перебил доносящийся издалека шум. Это были приглушенные крики, лай собак, и треск веток. Я сразу поняла, что это охота. Мое сердце забилось быстрее, а все хорошее настроение, как рукой, сняло.
– Надо прятаться, – прошептала я, – Это охота, Карл.
И мы оба, без лишних слов, бросились бежать вглубь леса, стараясь уйти как можно дальше от источника шума. Пока мы бежали, я невольно вспомнила, как совсем недавно точно так же бегала по лесу. Тогда я тоже испугалась шума, спряталась в кустах и увидела, как чуть не убили волка, за которым я потом ухаживала.
Но сейчас не время для воспоминаний. Нам нужно спасаться. Мы метались по лесу, пытаясь понять, откуда именно доносятся звуки охоты. Они казались то слева, то справа, то спереди, то сзади, словно нас нарочно загнали в западню. Я уже совсем запуталась, потеряла всякое чувство направления, когда вдруг внезапно выскочила на какое-то небольшое открытое пространство, освещенное яркими лучами солнца, и ахнула от ужаса.
На меня прямо из леса, с диким, разъяренным рыком, нёсся огромный, черный, как смоль, дикий кабан, с огромными, загнутыми клыками, которые сверкали на солнце, словно полированные клинки, и с красными от ярости глазами. И, что еще хуже, за ним, неслись всадники, с ружьями наперевес, и собаками. Их крики и лай эхом разносились по лесу. Лица людей были искажены яростью и азартом охоты. Всё, что я успела сделать — это замереть на месте, словно парализованная страхом. В голове пронеслась мысль: «Вот и конец.» У меня не было ни единого шанса убежать или спрятаться. Я была застигнута врасплох, полностью скованная ужасом. Карл с громким карканьем летал надо мной кругами.
Глава 15
Я зажмурилась от страха, ожидая неминуемого удара. Представляла, как огромные клыки кабана вонзаются в мое тело, а затем, как тяжелые копыта лошадей топчут меня, превращая в бесформенную массу. Каждая мышца моего тела напряглась, готовясь к боли, к смерти. Все, что я могла сейчас делать – это ждать конца. Я мысленно попрощалась с Карлом и с жизнью.
Но вместо ожидаемого удара, вместо боли и смерти, я вдруг услышала пронзительные, полные ужаса визги кабана. Затем удивленные, растерянные крики охотников и Карла, и, наконец, знакомый громогласный рык, такой же, какой я слышала в тот вечер, у деревни. Мое сердце пропустило удар, а затем заколотилось с бешеной скоростью. Я осторожно открыла глаза.
То, что я увидела, заставило меня замереть, затаив дыхание. Прямо передо мной, между мной и застывшим в нерешительности кабаном, стоял огромный, бурый волк. Его шерсть была взъерошена, а его янтарные глаза светились яростью. Именно он издал этот громкий рык. Волк стоял на задних лапах, возвышаясь над кабаном, как гигант, а его огромные когти были готовы разорвать любого, кто встанет у него на пути. За ним, как по команде, остановились охотники
Кабан, воспользовавшись возникшей заминкой, резким рывком развернулся и, словно угорелый, бросился бежать прочь, исчезая в густой чаще леса, оставляя за собой только облако пыли и запах животного страха. Собаки, словно опомнившись от внезапного оцепенения, залаяли еще громче, рванулись вперед, кидаясь на волка с яростным лаем, их острые зубы и когти жаждали крови. Охотники, придя в себя от шока, вскинули ружья и копья, прицеливаясь, готовясь к битве, их лица были искажены яростью и азартом охоты. Воздух наполнился напряжением, ожиданием неминуемого столкновения.
Но тут произошло нечто совершенно невероятное. Прямо на глазах изумленных охотников, огромный бурый волк начал стремительно меняться. Словно сняли какую-то невидимую оболочку, густая, бурая шерсть волка начала таять, исчезать на глазах, превращаясь в дымку, растворяясь в воздухе. Острые когти превратились в длинные, изящные пальцы, мощные лапы вытянулись, обретая человеческую форму. Огромная, волчья голова уменьшалась, острые уши прижимались к голове, а морда приобретала человеческие черты. И вот, вместо устрашающего волка, перед охотниками стоял высокий, стройный мужчина с прекрасными чертами лица, с темно-русыми густыми волосами. Его янтарные глаза, такие же, как у волка, смотрели на охотников с нескрываемой ненавистью и презрением, словно на жалких насекомых. И этот взгляд, этот взгляд я знала.
Я узнала его. Это был он. Инар. Мое сердце, казалось, на мгновение остановилось, замерло в груди, и я вдруг почувствовала, как мне становится невыносимо трудно дышать, воздух словно сдавил мои легкие, превратившись в тяжелый, густой кисель. Я с изумлением смотрела на этого человека, на этого оборотня, на того, кто дважды спас меня от неминуемой гибели, и не могла поверить своим глазам. Внутри меня бушевала буря из чувств: изумление, недоумение, страх, благодарность, и еще какое-то смутное чувство, нечто большее, чем просто благодарность, что-то глубже, что-то… что я не могла пока понять и определить.
Охотники и собаки опять застыли в недоумении, словно окаменевшие статуи. Собаки, с висящими языками и настороженными ушами, поглядывали на своих хозяев, ожидая от них дальнейших команд, а люди, с широко раскрытыми от удивления глазами, смотрели на пожилого человека посредине – на князя. Он, спокойно и величественно восседая на своем коне, был, кажется, единственным, кто сохранял хоть какое-то внешнее спокойствие, хотя его лицо выражало глубокое изумление и замешательство. Он выехал вперед на своем коне.
– Кто ты такой? – громко спросил князь, его голос был наполнен удивлением и недоумением. – Что ты тут делаешь?
– Ты что же, не узнаешь меня? – ответил Инар, его голос был холоден и полон горькой иронии. Он говорил спокойно, но в его голосе сквозила ярость, сдерживаемая с огромным трудом. – Всмотрись внимательно в мои черты. Вспомни прошлое, когда я был тебе очень дорог. Ты даже говорил, что любишь меня…
Князь непонимающе смотрел на Инара, его брови были сдвинуты в недоумении, его лицо выражало глубокую растерянность. Я видела, как он напряженно пытался вспомнить что-то.