Целительница будущего короля

Свадьбина Любовь

Кайден подумал: из-за происхождения Эйна вела постоянную войну с миром, полным людских предрассудков, и, если бы не целительская магия, принуждающая помогать другим и чувствовать их страдания, возможно, Эйна выросла бы весьма жёсткой девушкой.

В ней точно была эта скрытая несгибаемость и жёсткость.

Она смотрела так пронзительно, словно действительно ждала ответа. Или правда ждала?

– Да, я лично веду все дела герцогства, ведь только так я могу понимать, что происходит на моей земле.

– Это разумно, – согласилась Эйна, Кайден видел в её зрачках своё отражение. – Но

не всегда достаточно, ведь доклады могут лгать.

– Да, – настала его очередь согласиться, он уже предвкушал, что они и дальше будут сидеть так, пока он занимается делами.

Это был бы отличный вариант.

Эйна молчала, и тогда Кайден вернулся к разложенным на столе отчётам. Сосредоточиться на них было чудовищно трудно, но он умел преодолевать себя. Эйна чуть развернулась. Одной рукой Кайден поглаживал её спину и перебирал волосы – почти неосознанно, но то, что он позволил себе не бороться с этим желанием, позволило ему действительно вчитаться в текст. Виском Эйна прижалась к его щеке, и он по едва уловимым сокращениям её мышц чувствовал, что она тоже читала вместе с ним.

«Что ж, ей скоро занимать должность придворной целительницы при моём брате, разумно интересоваться делами герцогства и быть в курсе всего», – подумал разум, а сердце опять сжалось. Кайден уговаривал себя отправить Эйну спать и тут же приводил десятки аргументов, по которым она могла остаться. Напоминал себе, что так даёт ей напрасную надежду, и тут же замечал, что она всё прекрасно знает и хочет простой человеческой поддержки.

Он находился не в лучшем состоянии для изучения дел, подсчётов и написания распоряжений, но в глубине души Кайден понимал, что если остановится, если снова посмотрит в глаза Эйне, если она не уйдёт, а останется дольше и проявит хоть малейшее желание – он может и не сдержаться.

– Здесь будет два, – мягко произнесла Эйна.

Перо дрогнуло в напрягшихся пальцах Кайдена, на бумагу брызнули чернила.

– Что? – сипло переспросил он.

Пальчик Эйны упёрся в строку его расчётов:

– Здесь будет два, а не три.

Кайден глубоко вздохнул и пересчитал. Он действительно допустил ошибку в расчётах по ремонту тракта.

На краткий миг в его душе вспыхнула ненависть: и к этим расчётам, и к делам, и к статусу герцога. Будь он простым жителем Ламара, он мог бы сейчас так же сидеть с Эйной в своём доме и болтать о чём-нибудь приятном, обсуждать день, её пациентов, всякую ерунду. Выйти в поле, напитанное ароматом цветущих трав. Здесь, в столице, весна не ощущалась так остро. Здесь пахло камнем, людьми, лошадьми и всяким дерьмом. И он невыносимо хотел сбежать из этого душного места в цветущее поле, в наполненный птичьими трелями лес. Хоть даже в море на корабль ловить пиратов.

Или в Ламар в домик одной целительницы.

Усилием воли Кайден погасил вспышку нелепой ярости: он старший сын герцога, такова его судьба с рождения.

– Спасибо, что заметила, – тихо ответил он и исправил неверную цифру.

Так они и сидели. Яростное напряжение постепенно отпускало Кайдена. Он позволил себе немного расслабиться и насладиться моментом. Ведь если подумать – так намного приятнее заниматься делами. Эйна не елозила и не мешала. Её интерес к

его занятию, эта замеченная ошибка создавали ощущение поддержки. Они и были поддержкой. Впервые за долгое время Кайден не ощущал своего одиночества в том, что делает.

И дела вдруг пошли быстрее, словно открылось второе дыхание. Даже то, что теперь Кайден работал одной рукой, другой продолжая перебирать волосы Эйны и поглаживать её по спине, ничуть его не замедляло. И когда все доставленные из герцогства запросы и отчёты закончились, Кайден ощутил некоторое разочарование. Он совершенно не устал.

Он не хотел, чтобы этот момент заканчивался.

Грустно смотрел на освобождённое от последнего документа место на столешнице.

Вот и всё, сейчас он отпустит Эйну, а уже завтра…

– Я хочу провести эту ночь с тобой, – в голосе Эйны не было трепета.

Нежность – да. Трепет, сомнения – нет.

Кайден медленно опустил взгляд на её полное решимости лицо.

– Эйна, – он с болезненным ощущением в сердце пропустил пряди её драгоценных волос сквозь пальцы. Так трудно было смотреть ей в глаза и говорить это, но он обязан был напомнить: – Я должен буду жениться на Венанции. Тебе будет больно меня отпускать.

– Я знаю, – ответила она. Та несгибаемая жёсткость, которую Кайден успел ощутить в Эйне, читалась в её взгляде. – И всё равно эту ночь я хочу провести с тобой.

Губы Эйны были такими сладкими и чувственными, а руки, обвившие его шею, неожиданно сильными. Она не отпускала Кайдена, пока остатки его воли не расплавилась в пламени захлестнувшей их страсти.

Глава 53. Выбор Эйны

– Если ты захочешь остановиться…

– Нет, нет и нет! Я не хочу останавливаться…

Мы задыхались от поцелуев, дрожали от чувств. Это была настоящая лихорадка. Безумие, едва не опрокинувшее стол, к которому меня прижимал Кайден. Мы кружили по кабинету, вслепую пробираясь к двери в его спальню. Там мы сшибали столики, останавливались у стен. Теряли по пути одежду и всякие остатки благоразумия.

– Если ты захочешь – останови…

– Не хочу!

Поцелуи. Касания. Мягкость его необъятной постели под моей спиной. Пылающая от поцелуев кожа. Жар и плывущие перед глазами круги. И кончики волос Кайдена, скользящие по мне всё ниже и ниже следом за обжигающими поцелуями. Выдохи и вскрики.

– Если ты хочешь остановиться…

– Ни за что!

Я возненавидела эти вопросы, вынуждавшие каждый раз подтверждать этот выбор, делать его настолько осознанно, что потом этому не будет оправданий.

Глаза Кайдена прямо надо мной: не медовые с весёлыми смешинками, а тёмные от страсти, жадные, нежные. Непроизвольная вспышка целительской магии, не позволившая мне прочувствовать боль этого мгновения и хоть на секунду опомниться. Мне было слишком хорошо, чтобы приходить в себя. Я не хотела исцеления от этой лихорадочной страсти, от этих сладостных, сводящих с ума ощущений. Словно рухнула плотина, сдерживающая поток чувств. Они переполняли меня, переплавляли сердце и разум. Это была та самозабвенность, о которой можно сказать: «Я была не в силах остановиться».