Целители. Тени прошлого
Шрифт:
"Средства маскировки" ждали уже в башне: пара милых дормерских платьев, которые превратят их в примерных юных барышень. Йли даже причёску соорудили. Заплели косы так туго, чтобы шанс того, что волосы "вырвутся на свободу" был минимальным.
Ну, и иллюзии, конечно. Которые исказили их слишком уж идеально красивые и пропорциональные личики. Пригасили блеск черезчур ярких глаз. Мэй ещё и цвет волос поменяла на тёмный. Чтобы ничем не напоминать барышню, которая могла запомниться обидчику мамы.
Принарядившись, девочки оглядели друг друга. Эль сморщила
– Может быть, ну, его? А? Мар обидится, если мы укокошим его друга детства!
Йли фыркнула:
– Пусть выбирает друзей получше!
Решительно взяла в руки "орудие преступления". Взглянула на сестру: "Ты со мной?". Эль вздохнула. Взяла мстительную сестрёнку за руку. Построила портал.
Они вошли туда вместе, как делали всё в жизни. Доверяя друг другу абсолютно...
***
Дамиан мучился в то воскресенье. Ради справедливости стоит сказать, что так проходило каждое его воскресенье. Лекари, персонал больницы и преподаватели кафедры видели, знали и, втихую, посмеивались над ним. Выходные, когда родители посещали в академии своих чад и желали выразить почтение и восхищение декану факультета целителей и, одновременно, личному лекарю и другу короля...
Это время было для Дамиана Лавиля "годиной мучений". Подчинённые смеялись и, стоит отдать им должное, прикрывали начальника. Сам начальник бегал, как заяц, преследуемый сворой борзых. Петляя, меняя направление и дислокацию. А родители великовозрастных чад находили его.
Удивительное дело! Они, в конце концов, всегда находили его, в какую бы "нору" он не забился!.. И тяжёлых пациентов, и экстренных операций сегодня не было, чтобы можно было отговориться ими. Поэтому бедняга метался из больницы на кафедру, перебежками, самыми глухими тропинками парка.
Пару раз забежал к ректору. Добряк Элвин в первый раз напоил его чаем. Во второй, бокалом фрилла. И со смехом выпихнул "в мир":
– Иди, мой юный друг! Неси бремя славы!
Дамиан сжимал зубы, чтобы не высказать чего-нибудь старому магу, который сам в этот день носа из своей башни не казал. А хода в неё никому из посторонних не было.
***
Его снова изловили. Теперь уже в парке. Целая толпа. Будто навёл кто-то!
Пёстрая, шумная, сильно надушенная "стая" родителей грамотно отрезала ему пути отхода, окружила и хищно набросилась. Уже через три минуты у Дамиана кружилась голова от духов, криков, слащавых комплиментов и просьб о "личном обследовании".
Казалось, череп вот-вот лопнет от воплей и суматохи. Потому он почти что пропустил опасность... Почти что. Но, к счастью, не совсем...
Когда дочка одного из восторженных "родителей" впихнула ему в руки букет весенних цветов, он почти принял его. Отдёрнул руку в последний момент. Сам удивился. Девочка ничем не напоминала кудрявую пакостницу, вздыхавшую над своей судьбой бастарда.
Проморгался. Присмотрелся. Не похожа. Совершенно. Хотя, с другой стороны, что такое иллюзия для ребёнка, способного обвести вокруг пальца такого, как он? Даже настолько достоверная?
Точно! Он не ошибся!
Убедившись в этом, Дамиан пошёл ва-банк. Мягко перехватил девочку за руку так, чтобы не причинить боль и не коснуться букета. Изысканно вежливо попрощался с "поклонниками таланта", объяснив, что он должен отвести юную леди к родителям. Как он и думал, никто из толпы не идентифицировал девочку как "свою". Ему позволили увести барышню без возражений и протестов.
Он не повёл её в больницу или на кафедру. Вряд-ли мстительнице понравится, если кто-то узнает её. Да, и разговор специфичный. Такой лучше вести наедине.
Решив так, лекарь направился в самую глухую часть парка. Спросил, правда, перед этим:
– Не боишься?
– Чего?
– Меня.
Мелкая язва фыркнула:
– Я не вырубила тебя пока только из уважения к твоим сединам!
Дамиан очнулся. Возьмутился:
– Точно! О чём это я? Чтобы ты испугалась обычной прогулки в парке, пусть и с незнакомым мужчиной? Это точно не о тебе! Чем ты думала, когда полезла к лиане тукмар для правдоподобности своей аферы? Не думала, что тебя могут сожрать? Ну?..
Девочка дёрнула его за руку:
– Нечего наговаривать! Она нормальная! И не хотела меня хватать! Пришлось уговаривать...
Дамиан натурально упал на ближайшую лавку и с ужасом уставился в личико девочки. Брякнул то, что никогда не позволял себе, особенно по отношению к детям:
– Ты ненормальная!
Девочка пренебрежительно фыркнула:
– И это говорит тот, кто все свои снадобья испытывает на себе!
Замерла. Проболталась. Вряд-ли информация, которая выплыла от Лейна, широко известна. Тут же сориентировалась и перестроилась. Отвлекла Лавиля милой улыбкой:
– Как ты узнал меня?
Сработало! Декан завис. Подумал и растерянно ответил:
– Не знаю. Почувствовал... Может потому, что между нами есть некая связь? Из-за твоей ненависти и моей гипотетической вины?
И смотрит на неё. Как Эль, когда ждёт подтверждения своих теорий. Йли снова фыркнула:
– Так уж и гипотетической? Ты что, никогда не делал мерзких вещей, маг?
Дамиан растерянно дёрнул себя за волосы:
– Делал, ещё как. Наверное, поэтому и теряюсь. Так сразу и не сообразишь, за что прилетело.
Девочка зубасто улыбнулась, а он продолжил:
– Спасибо. Твоё это "подумать над своим поведением" хорошо помогло.
– И что? Не обижаешься?- прищурилась юная преступница.
– За что? За правду? Я не настолько дурак!
Девочка уселась рядом на лавку и рассудительно ответила:
– Как правило, на правду обижаются больше всего.
– Согласен!- уронил Лавиль.
И негромко, скованно попросил:
– Если ты скажешь мне за что конкретно я получаю, я обещаю, что попробую исправить то, что натворил. Ради справедливости. И чтобы ты не портила себе характер ненавистью. Детям это вредно.