Целители. Начало пути
Шрифт:
Они отводили от него глаза. Неприятно видеть свидетеля смерти собственной души. Он понимал. И прощал... Знал и отца Дастона. У того, почти одновременно, родилось два сына. Законный и нет. Наследник был не нужен и второго мальчика не признали. Дастон заботился о нём трепетно, пристроил в лучшую семью, какую нашёл. И терпеть не мог законного сына от женщины, которую ему навязали...
Лавиль всмотрелся в ласковые глаза наивной девочки. Он был поверенным в тайнах верхушки Дормера. Знал их, как мало кто... Неужели юного Дастона заклинило на Тал, как однажды его отца на
– Эй, декан! О чём вы думаете с таким трагичным лицом?- выдернула его из тяжёлых дум Нел.
Лавиль пожал её руки, встал:
– О том, конечно, чего вам будут стоить снимки!
– Ну, не томите!
– Всё просто! Обуздайте ваши силы и получите от меня копии. На память о том, чего стоил вам этот подвиг.
Нелли тоскливо вздохнула:
– Когда это будет ещё!
– Скоро! Вот увидите! А сейчас, давайте, приведём вашу голову в порядок и пойдём. Пока вы ещё способны идти.
– И как, интересно, вы собираетесь приводить её в порядок? Голову? Обрить что-ли?
Лавиль возмутился:
– Обижаете, леди! У меня трое сестёр и пятеро племянниц. Я могу изобразить любую причёску. И в курсе всех модных веяний.
Нел схватилась за голову:
– Не надо модных!..
Он успокоил её:
– Не волнуйтесь. Сделаем косу, как та, что у вас была. Чтобы никто и не понял, что кто-то растрепал вас.
– А откуда вы?..
– Видел утром, когда вы выбирались из столовой. С таким зверским лицом, доложу я вам... Вам нужно следить за своей мимикой, леди. Иначе распугаете всех кавалеров. Как друзей Варнера сегодня утром!
Нел фыркнула:
– Больно нужен мне тот шутник!
Лавиль не согласился:
– Ну, нет! Ален Харвиг - отличный парень. Родовитый, но не урод, по вашей классификации. И не потаскун. Даже странно, что он так явно проявил себя. Наверное, вы, леди, и в самом деле, поразили его!..
– Ну, нет!- в тон ему возразила Нел.- Если выбирать кого-то, то только декана Виллиса. Он действительно достойный лорд!..
Лавиль осторожно заметил:
– Вы же понимаете, как он уязвим? То, что другой воспримет относительно спокойно, его разобьёт окончательно.
Нел бросила шутки. Ответила серьёзно, даже хмуро, несмотря на целительскую магию, что пьянила:
– Я никогда не стала бы играть его сердцем. Ничьим бы не стала. Это недостойно.
Вот так. Как припечатала. В том числе, и его самого. И что тут скажешь? Лавиль не стал убеждать или оправдываться. Он такой, какой есть. И все свои преступления он помнит. Как забудешь?..
Вместо того, чтобы болтать, он занялся приятным. Запустил руки в шевелюру Нелли Тал. Он любил длинные волосы. Всегда. И свои носил довольно длинными. Мать не противилась, отец погиб к этому времени. Его не сподвигло остричься даже то, что над ним издевались в школе. Кричали, что он подражает мерзким фейри.
Что ещё могли придумать дети? Очень красивый белокурый мальчик. С длинными волосами... Всё изменилось, когда Марвин стал набирать учеников. Мать за руку отвела его на испытание к архимагу. И он подошёл. Там все дети были талантливы и необычны. И никому дела не было до его волос.
Там он получил себе лучшего друга. Брата. Марвин только посмеивался, когда видел ту парочку: мрачный, молчаливый, темноволосый, вечно напряжённый из-за необходимости контролировать себя Адельмар, и белокурый, болтливый, внешне легкомысленный Дамиан.
Почему "внешне лёгкий"? Да потому, что, как оказалось, за своё Лавиль дрался бешено и безоглядно. Во всех смыслах. Он быстро заткнул тех, кто пытался осложнить жизнь незаконному сыну Безумного короля. И у Марвина, и потом в академии. Именно он, Дамиан, защищал выродка, который мог бы прихлопнуть всех своих обидчиков. Но был слишком добр и порядочен. Лавиль не был. Своё он готов был выгрызать зубами...
И до сих пор таким оставался. Теперь "своими" он считал пациентов. И потому пользовался любыми средствами, чтобы улучшить систему здравоохранения в королевстве. В том числе, и дружбу короля. Его он тоже, в конце концов, принял, как своего. И тащил с ним бремя будущего отцовства почти наравне...
А сейчас он наслаждался, запустив руки в солнечные волосы Нелли Тал. Тянул время, и ничего не мог с собой поделать. Такие волосы были у матери Адельмара. И Дамиан понимал Безумного короля, который влюбился в девушку слёту. Тут же, в академии. В одни эти волосы и красоту можно влюбиться. А уж если к ним прилагаются доброта и благородное сердце...
Лавиль вздрогнул. Какие глупости лезут ему в голову. Из-за волос студентки! Ну, и пусть они похожи на солнечный свет и саму жизнь? Разве это повод?.. Он посмеивался над собой и проводил руками по буйным кудрям Нел. Они, под его руками, распутывались, вились красивыми волнами и локонами.
Помимо всего, он прикасался к голове девушки. Исцелял. И успокаивал... Иначе начнёт фыркать, дёргаться. А ему так хорошо сейчас, в этом залитом солнцем дворике академии. Так давно не бывало... Как давно, он и не помнил. Но, точно до войны. Может быть, в детстве. Когда они прыгали с Маром по дворцовому парку и мечтали о том, как они вырастут и поправят все несправедливости, какими так полон их мир...
Он тянул бы время ещё, но понял что Нелли Тал засыпает. А потому быстро соорудил ей косу такую же, как видел утром. И скомандовал:
– Итак, адептка Тал, встаём и идём. Можете говорить, если плохо себя почувствуете. Я наброшу не только чары отвода глаз, но и полог тишины.
Нелли послушно встала. Попыталась идти... И едва не врезалась лбом в то самое дерево. Дамиан нахмурился:
– Придётся нести вас на руках. Давайте-ка...
Студентка стала трепыхаться и он просто усыпил её. Сама точно не дойдёт. Кончились силы у девочки... Подхватил её на руки, набросил чары отвода глаз, забрал её сумку. Огляделся, не оставил ли чего-то. И быстро пошёл к больнице.