Целитель
Шрифт:
Аня забрала ребенка у матери и ушла в операционный блок. За ней проследовал Сибирцев. Охрана выдворила всех посторонних на улицу.
Егор работал энергетическим полем с ДНК маленького человечка, у которого наблюдалась простая полная трисомия 21-ой хромосомы. Словно лазерный нож направленное излучение отделяла лишнюю хромосому в каждой клетке и уничтожало ее. Процесс разделения закончился, и доктор исправлял последствия — косоглазие, грудную клетку, конечности, суставы, мышечный тонус. Сибирцев работал долго и упорно, два часа он разделял хромосомы и исправлял последствия трисомии. Так долго он еще не занимался ни с одним пациентом. Закончив работать,
Аня унесла ребенка к матери в палату, там он должен был выспаться и вечером предстать перед журналистами. Уставший Сибирцев прошел к себе в кабинет и попросил горячего сладкого чая. Он отдыхал практически час, восстанавливая силы. На сегодня было назначено меньше операций, но они все-таки были, и Егор вновь ушел в операционную.
Вечером он демонстрировал ребенка, и журналисты с трудом его узнавали. Мама плакала от счастья и кланялась в пояс доктору. Фотографии мальчика до и после лечения облетели мгновенно весь мир. Но западная пресса выбрала для себя удобнейшую политику, заявив, что ребенка подменили, и он просто похож на первого. Особенно изощрялись американцы, упорно и целенаправленно не желавшие признавать достижения российской медицины.
Вечером у Сибирцевых собралась вся большая семья. Решили отметить новый успех Егора, а заодно и поговорить. Он понимал, что небольшое торжество являлось поводом для серьезного разговора. Антон Самохин, Андрей и Воронов оказались в городе не у дел. Сибирцев решил взять инициативу в свои руки и после первых тостов в свою честь заговорил:
— В городе международный аэропорт и полагаю, что работа для тебя, Андрей, найдется всегда. Я еще не мониторил этот вопрос, возможно нет мест топ-менеджеров, но работа сто процентов будет. Антон Николаевич и Евгений Игоревич станут работать у меня водителями. Тесть возит нас на работу и обратно, а Евгений Игоревич детей в школу и Тоню за продуктами, то есть по хозяйственной части.
— Егор, это же не серьезно, — возразил тесть, — ты предлагаешь работу ради трудовой книжки. Я понимаю, что в деньгах мы не нуждаемся. Привез-увез и целый день бить баклуши.
— Критиковать всегда легче, предложите что-нибудь сами, — незлобно огрызнулся Егор, — доброму хозяину всегда найдется работа в доме. Купите «Крота», это мини трактор такой для вспашки огорода, подготовьте поле для посадки в следующем году картофеля и овощей, рыбалкой займитесь. Надо катер — не вопрос, купим. Постройте детскую площадку, горку, чтобы зимой дети катались. Думайте, соображайте… У кого есть руки — всегда найдется занятие. У вас рефрижератор есть, грузовичок — возите грузы разным фирмам, водители с машинами сейчас многим требуются. Привыкли, что вам все на блюдечке преподносили. Андрей давно бы уже в аэропорт мог сам сходить.
— Действительно, мужики, у вас своих голов, рук и ног нет? — съязвила Клавдия Ивановна.
Разговор прервал звонок домофона, на экране появилось лицо Соболева. Он уже успел познакомиться со всеми, но сейчас его не ждали. Пришлось впустить, не хотелось отказывать генералу ФСБ.
Лев Сергеевич, вошел поздоровался со всеми, произнес:
— Извините, что помешал семейному общению, но появились вопросы, которые необходимо обсудить с Егором Борисовичем, не откладывая на завтра.
Сибирцев пригласил его к себе в домашний кабинет, Соболев поставил на стол бутылочку коньяка. Егор отрицательно
— Я, с вашего позволенья, выпью пивка.
— Тогда и я пиво, — ответил генерал.
Сибирцев достал две пивные кружки, наполнил их до краев, отпил немного. Соболев после нескольких глотков заговорил на тему, с которой пришел:
— Мы заключили договор, Егор Борисович, ваш офис уже охраняется нашими сотрудниками, но считаю, что этого недостаточно. Дом и клиника защищены, а вот подъездные пути нет. Прямо с завтрашнего утра у вас появятся два водителя. Один станет возить вас, Егор Борисович, другой членов семьи. Например, детей в школу, супругу на рынок и в магазины. Кроме этого выделены еще два автомобиля с охраной, они станут сопровождать вас везде и всегда.
— Чем вызвано такое повышенное внимание к моей персоне? — спросил Сибирцев.
— Егор Борисович, вы человек известный, знаменитый, талантливый, к вам неравнодушны эти пройдохи журналисты, готовые пролезь в игольное ушко, а охрана всегда сможет оградить от ненужных контактов. Кроме того, вас почитает большинство народа, но есть личности, которые желают зла. Это родственники умерших людей, чьи родители или дети не смогли попасть к вам на прием. Банальная история — почему кого-то вылечил, а меня нет, чем я хуже? Такие готовы не просто избить, но и убить. Егор Борисович, вы достояние страны и это не преувеличение, поэтому охрана вам жизненно необходима.
— Я согласен, что наверняка есть озлобленные люди, не попавшие ко мне на прием. Но это епархия МВД, а не ФСБ, меня бы тогда охраняла полиция, а не вы. А на членов семьи никто бы и не посмотрел. Хотелось бы взаимного понимания сразу — меня обманывать бесполезно, недоговаривать тоже. Я понимаю, что есть секреты и не желаю их знать. Если Лэнгли заинтересовалось моей личностью, то полагаю, что этот вопрос для меня не находится под грифом «секретно».
Егор отпил несколько глотков пива, внимательно наблюдая за собеседником. Соболев сделал тоже самое и ответил:
— Что ж, я рад, что вы все понимаете и объяснений не требуется. Наверное, так действительно лучше и легче понимать друг друга. Как мне пояснили, генетические заболевания являлись неизлечимыми до вашего показательного исцеления мальчика с болезнью Дауна. Это означает, что вам удалось расшифровать геном человека и воздействовать на структуру ДНК. В ЦРУ принято решение о доставке вас в Штаты. Пути и способы похищения или уговоров нам неизвестны. Но американцы понимают, что выезд за рубеж вам и членам семьи мы закроем.
— Да, это соответствует действительности, — согласился Сибирцев, — но мне очень не нравится, когда меня желают использовать втемную или воспользоваться талантом под давлением. Такое отношение не может остаться без внимания. Похитить меня или уговорить — бесполезно. Даже если я попаду в лапы шпионов за границей — у них ничего не получится. Я вернусь домой, а им придется лечиться всю оставшуюся жизнь. Поэтому, Лев Сергеевич, в охранные задачи необходимо внести коррективы, исходя из того, что мое личное похищение абсолютно невозможно, а вот жены и детей вполне осуществимо. Своим решением о похищении ЦРУ нанесло мне личное оскорбление, и я обязательно приму сатисфакционные меры, которые возможны к обсуждению на более высоком уровне. Если директор ФСБ поручит вам обсудить этот вопрос со мной, то я доведу свое решение до вас. Но вы обязаны доложить, что меры будут носить гриф чрезвычайной и абсолютной секретности, допуск к которым имеют только первые лица государства.