Целитель.
Шрифт:
– А сделай ка и мне кофе, Илоночка - просит он. Когда она уходит, начинает медленно говорить
– Разумеется, не обязан. И как ты мог заметить я тебя не принуждаю, иду тебе навстречу во всем. Но ты же выбрал профессию врача! Пусть ты еще не давал клятву Гиппократа, ты уже давно по факту им являешься. Разве ты можешь отказать в помощи тем, кто в ней нуждается? Заметь, в свободное время, с учетом всех твоих пожеланий.
– В случае с судьей, помощь ему могли спокойно оказать в больнице. Смерть ему не угрожала, а с его отношением к здоровью
– Пятый наркоз за четыре года для него уже перебор. А человек уважаемый, будет главным судьей. Жизнь у тебя впереди длинная, полезные знакомства пригодятся. Пойми, ты можешь спокойно встать и уйти, я тебе ничего не сделаю. Напишу докладную, приложу к делу и забуду. А тебе дальше жить, учиться, работать. И всё время при распределении, назначении на должности, поездки за границу - будут обращаться к нам с запросами. Порядок такой. Пришел запрос, человек ответственный за это поднимает твое дело, читает - отказался от сотрудничества, имея возможность, не оказал помощи. И соответственно пишет - не рекомендуется к назначению, повышению, не давать допуск и так далее. Я не запугиваю, не угрожаю, просто объясняю. Система такая, а я в ней шестеренка. И ты можешь быть шестеренкой или винтиком. А можешь попасть между шестерен. Сейчас ничего не отвечай. Подумаешь на досуге, примешь решение. Сам, без давления.
Вернулась Илона с кофе. Я встал.
– Пойду долечивать. Его процентов на 10 не больше успею сегодня, а полного исцеления не смогу совсем. В лучшем случае будет жить.
Хватило меня ненадолго. Уже через полчаса я понял, что прогресса нет вообще, топчусь на месте. Сила кончилась, еще и разговор выбил из колеи.
– Одевайтесь. Еще несколько раз придется нам с Вами встретиться. Когда следующий раз, Вам позже сообщат.
Проводив клиента, Илона села рядом со мной на диване. Евлампий уже ушел.
– Извини, я не совсем вежливо вёл себя с тобой - девчонка кажется нормальная, лучше хорошие отношения, если будем дальше работать.
– Да ладно, это я нервничала. Боялась, не примем всех - втык будет. Я на машине, могу тебя отвезти. И сюда могу потом привозить.
– Когда это ты успела на машину заработать?
– Машина мужа.
– Ты замужем?
– удивился я.
– Была. Он умер год назад. Рак желудка. Про тебя я тогда не слышала, может и спас бы. Осталась с ребенком, ни профессии, ни работы. Родила сразу после школы и сидела дома, воспитывала. А свекор работает в органах, вот помог мне устроиться. Месяц сидела, бумаги подшивала, и тут дают задание - с тобой работать. Хотелось себя показать....Если ты бросишь, опять бумажки перебирать.
– Были бы дети больные, я слова против не скажу. А так, начальство, у которого все болезни от того что жрут, что хотят и пьют немерено. И лечи их на халяву. Ладно этот мужик, облучение где-то на службе поймал.
– Есть и дети в списке. И женщины.
– И сколько человек уже наперед записано?
– Я не знаю. Мне на сегодня
– Покажи
Дает отпечатанный на машинке текст. Фамилия, год рождения Из оставшихся восьми три фамилии женских, двое детей.
– А как им о времени приема сообщают? И вообще где их находят?
– Всё через областную больницу. Главврач лично отбирал.
– Так какого.....Почему в больнице прием нельзя было организовать?
– Это не я решаю. Откуда мне знать почему.
Зато я знаю, в больнице микрофоны не установишь. Интересно, Илона в курсе есть ли прослушка? А если .....попробовать применить новые знания?
– Ты была на море?
– беру в руки со стола карандаш
– На море?
– удивляется Илона - да, конечно, только еще в школе.
– Помнишь, какое оно теплое, мягкие, ласковые волны гладят твое тело, солнышко слепит глаза, так приятно, веки закрываются, под ногами горячий песок, хочется в него зарыться и лежать - монотонным голосом рассказываю и медленно вращаю пальцами карандаш перед её глазами.
– Представь эти ощущения, покоя, расслабленности, как хочется лечь, уснуть, уснуть, спать, спать, ты спокойна, все хорошо, ты меня слышишь, понимаешь, ты будешь делать то, что я скажу. Ты готова ответить на мои вопросы?
– Да - голос медленный, глаза у неё открыты, но сама она где-то вдалеке.
– Здесь установлены подслушивающие устройства?
– Установлены
– Где?
– Я не знаю
– Откуда знаешь, что установлены?
– Мне сказали включать запись, когда в кабинете больной.
– Сейчас выключена?
– Да
Слава богу! А то бы сейчас спалился. Вот значит как, больной зашел, кнопочку нажала, магнитофон записывает всё. Потом анализируют. А хорошая девочка Илона меня прилежно контролирует.
– Какие еще тебе даны указания?
– Каждый день писать рапорт, описывать всё происшедшее.
– Ты детально опишешь всё, что было сегодня?
– Нет.
– Что не опишешь и почему?
– Не напишу, что вначале был конфликт. Потому что это покажет мою некомпетентность. И потому что мне тебя жалко.
Ей меня жалко? Офигеть. Ладно бы сказала, что влюбилась с первого взгляда. Продолжим.
– Почему жалко?
– Ты выглядел таким измотанным. Уставшим.
– Я тебе нравлюсь? Как мужчина.
– Нет
– Почему?
– Ты слишком молодой. И не в моем вкусе.
Ну и ладно. Ты тоже не в моем вкусе. Трогаю её за плечо, никакой реакции. Да, с ней в таком состоянии можно делать всё, что захочу. От одной мысли сразу возбуждаюсь. Нет, спокойно, таких глупостей делать не нужно. Это во-первых подло, во-вторых неинтересно. Все равно, что с пьяной в хлам. Всё, хватит.
– Сейчас по моей команде ты проснешься, будешь чувствовать себя бодрой и довольной. Всё о чём говорили, ты забыла и никогда не вспомнишь. Когда я назову цифру пять, ты проснешься. Один, два, три, четыре, пять!