Целитель судеб
Шрифт:
– Но Нериан... почему...
Рэми толкнул Элана в тень, встал перед ним и поклонился двум хорошеньким девушкам-арханам из свиты Калинки. Одна из красоток горделиво проплыла мимо, будто не заметив, другая ответила поклоном на поклон, и щеки ее вдруг вспыхнули в полумраке коридора.
– А он хорошенький, - услышал Рэми ее восторженный шепот, и, скривившись, быстро накинул на голову капюшон, вновь скрывая лицо в складках.
– Пойдешь за мной, - быстро приказал он.
– И молчи!
Рэми уже опаздывал. Он несся по коридорам, не решаясь
Коридоры показались Рэми бесконечными. Выскользнув на улицу, он устремился к знакомой тропинке, что бежала меж усыпанных ягодами кустов черемухи. Солнце уже зашло за деревья. Лес вокруг погружался в полумрак. Таинственно блестели на листьях уже высыпавшиеся капельки росы, раздался с балкона сверху заливистый женский смех.
– Зря ты вернулся в замок, - отрезал Рэми, останавливаясь и резко оборачиваясь к Элану.
– Тебе ведь приказали...
– Прости меня, - вновь прошептал Элан, продолжая дрожать.
– Мне не нужны твои извинения!
– вскричал Рэми.
– Мне вообще ты не нужен!
Элан сжался в комок. Рэми отвернулся. Пока виссавиец был холодным как кусок льда, ненавидеть его казалось легко. А теперь, слабый, беспомощный, готовый вновь броситься Рэми в ноги, да и к смерти, наверняка, готовый, Элан мог вызывать только сочувствие... и раздражение.
Сорвав с куста ягоду черемухи, Рэми растолок ее в пальцах, испачкав руки в черном соке.
– Даже не оправдаешься?
– Если прикажешь?
– А если я прикажу тебе умереть?
– Скажи как, и я это сделаю. И...
– Элана вновь пробила дрожь.
– Этим ты окажешь мне услугу. Я давно мечтаю о смерти, но она... она мне не позволяет. Но если ты прикажешь... я смогу. Освободи меня, Нериан!
Она, это, конечно, богиня, подумалось Рэми. А Элан, значит, опять просит. На этот раз "освободить". И даже на миг не задумается, какого это Рэми будет жить после такого вот "освобождения". Вот она, Виссавия. Мол, прикажешь кому-то умереть и это вовсе не убийство. Ведь ты не убил...
– Значит, все сделаешь, что я тебе прикажу?
– задумчиво спросил Рэми, принимая решение.
– Все...
– Тогда приказываю. Сейчас я спешу. И ты не должен знать, куда я иду, потому за мной не последуешь, а просто уйдешь. Я сам тебя найду, сам позову, не сомневайся. А пока... ты никому не расскажешь о нашей встрече.
Глаза Элана загорелись в полумраке надеждой. Рэми раздраженно передернулся. Что он делает? Может и в самом деле приказать ублюдку умереть, и тогда нет человека и хлопот с ним нет, и никто не узнает, что племянник вождя жив. А Элан ведь может и выдать.
Но что-то Рэми говорило, что не выдаст. Может, обожание в глазах виссавийца? Странное, нелогичное. А тем не менее - правдивое. Такое же самое, как у Арама вчера. Такое же, как в глазах всех виссавийцев при виде вождя.
– Слушаюсь, Нериан, - поклонился Элан.
– И не смею более задерживать.
Он исчез. Рэми глазам не поверил. Так просто?
– Никогда не стану вождем, - упрямо прошептал он.
Обожание Элана его раздражало. Как и обожание Арама. Если так на него будут смотреть все, Рэми просто не выдержит. Такое невозможно выдержать.
Рэми облегченно вздохнул, открыл переход и нырнул внутрь. Об Элане он подумает позднее. Когда вернется.
Вслед ему летел беззаботный, счастливый женский смех с балкона.
Элизар ждал гостя в той самой комнате, где утром принимал наследного принца Кассии. С самого утра он не мог найти себе покоя. До тех пор он не до конца верил в существование какого-то мальчишки, которому подчиняется сила клана, тайно надеялся, что Араму всего лишь привиделось...
Но... в поведении Мираниса утром было что угодно, помимо удивления. Наследный принц Кассии явно знал о существовании наследника Виссавии, и явно не собирался сам его выдавать. Но почему?
Элизар смотрел на портреты ушедших так рано родных, во внимательные глаза отца, в смешливые - брата, заботливые - матери, и все гадал. Кто этот мальчик? Почему именно его богиня прочила на место вождя? Неужели она так разочаровалась и в Элизаре, и в его роде, что теперь решила начать новую ветвь... кассийскую.
Осознание это было обидным, если не сказать более. Вождь привык к странным и иногда непонятным приказам богини, но то, что происходило в последнее время, было выше его понимания. Сначала телохранитель принца в его покоях, с занесенным ножом, готовый убить...
Да ведь не это странно. Почему Эррэмиэль хотел его убить, вождь понимал - сам допек - но почему богиня, ранее так упорно защищавшая Элизара, дала чужому магу подойти так близко? Почему не защитила любимого вождя, как защищала всегда? И теперь ведь защищает?
Элизар посмотрел в окно. Боги, как же медленно проходит сегодняшний день! Была бы его воля, и заставил бы солнце сесть быстрее. Быстрее увидеть этого мальчишку, понять, что в нем такого? Почему богиня выбрала именно его?
Ранее, сказать по правде, Элизар даже ненавидел свою покровительницу. Виссавия никогда особо не считалась с его чувствами. Она требовала невозможного - полного и слепого подчинения, которого вождь, ввиду характера, дать не мог...
Погибли в один день отец, мать, брат? Ничего! Немного магии, и Элизар забыл и их лица, и голоса, забыл о боли... а что в душе осталась пустота, будто что-то отняли, что-то очень нужное, даже жизненно необходимое, уже никого и не волновало.
Элизар бы об этом и не задумался... если бы не скорая смерть первого и горячо любимого учителя - Акима. Тогда в первый раз вождь воспротивился воле богини, отказался забывать, отказался избавляться от боли и сам, без помощи магов, постепенно научился жить с потерей, заменив боль на грусть.