Целитель и сид

Колоскова Елена Леонидовна

Я с завистью и удивлением следила, как умело будущие врачи стягивают кости скобками, соединяют сосуды, нервы и сухожилия, словно имеют дело с живым человеком. Операция затянулась почти на цикл.

Однако при подъеме зомби все было не столь радужно, как рисовалось до этого.

Господин Септимо велел переложить тело на пол и нанес на простыню ряд глифов. Он шел вокруг тела противосолонь. Никаких заклинаний и речитативов, которыми так балуют читателей дешевые романы. Только все присутствующие ощутили веяние потустороннего, а в помещении резко похолодало.

Связанный

по рукам и ногам покойник вдруг забился и с хрипом втянул воздух.

— Тихо! Вы в безопасности! Все будет хорошо, — сказал Септимо, словно обращаясь к маленькому ребенку. Покойник затих, не сводя взгляда от некроманта. — Мы сейчас вас отвяжем. Как вы себя чувствуете?

— Оу-ы-оохр…

Интересно, звук издавало восстановленное горло или он производился механически, когда перемещался воздух? Жаль, нельзя пощупать.

— Вижу, вам сложно говорить. Эй, там! Дайте простыню, его надо укутать. Закапайте в глаза капли!

Ах да, точно. Слезные железы у покойного уже не функционируют, а так он будет лучше видеть.

— Может, попробуете что-то написать? Вы знаете грамоту? Можете написать, кто вы? — спросил Септимо.

Зомби кивнул. Он неловко зажал пальцами кисть, которую ему дал Септимо. На одной руке действовало всего два пальца, на другой — вообще ни один.

— Ы-ы-ы!!! Аы! — в гневе отбросил кисть покойник. Наверное, он и при жизни не отличался хорошей выдержкой.

— Какие варианты? — обратился к студентам Септимо.

— У него целы зубы. Дайте ему кисть, пусть попробует, — предложил какой-то паренек.

Покойник послушно зажал кисть в зубах и вывел на бумаге: «Ильс из Нувона».

Получилось!

****

Как я выяснила позже, послушав стрекотавших без умолку девушек-медикусов, Линдси оказался довольно одаренным и оттого ленивым студентом, который все время что-то пересдавал. Если бы не природный талант и не деньги его семьи, его бы давным-давно выгнали из Академии.

Работа в группе — не только эксперимент, но и своеобразное наказание для нерадивого студента. (Интересно, а в чем провинился целитель?) Учитывая природную антипатию между некромантами и целителями, урок вышел что надо.

Но мне больше всего в этой тройке было жаль медикуса. Каждый день быть свидетелем стычек…

****

А между тем город уже заполонили фермеры и торговцы, прибывшие на ярмарку в честь праздника урожая. Приближалась назначенная дата свадьбы наместника.

Гостиницы в городе были переполнены, и свободного транспорта тоже не осталось. Я тихо радовалась, что загодя договорилась о наемной коляске для визита во дворец.

Жирные степные земли давали хороший урожай, большую часть которого землепашцы продавали или обменивали по осени, а остаток предпочитали хранить в городе. Степи — это постоянная угроза набегов степняков и уруков, и в случае необходимости люди могли укрыться за городскими стенами, а урожай сохранялся с целости до весны.

Прилавки в Торговых рядах ломились от овощей, фруктов и диковинных заготовок, соленого и свежего мяса

и даже рыбы.

Люди Герцогини с дальних постов на границе Великого Леса приезжали, чтобы сделать закупки на зиму. Ильвы не воевали с людьми, но и делиться дарами природы не спешили, а вести сельское хозяйство около Великого Леса они запрещали.

Купцы со всей Тропы спешили соблазнить местных жителей предметами роскоши, разными диковинками и насущно необходимыми вещами. У меня тоже был готов список трав и необходимых лекарств, которые я хотела приобрести.

Я забрала платье из подгонки и договорилась с цирюльником о прическе. Мастер уложил мне волосы в высокую, но простую прическу, из которой там и сям выбивались локоны.

Вместо отсутствующих украшений мы использовали янтарные шпильки, которые Ма дарила мне на свадьбу. Видела бы она меня сейчас… В тот день она плакала от умиления. «Или от счастья, что наконец сбагрила из дома».

Во второй день праздника урожая я была готова к визиту во дворец.

****

Когда скромная коляска, запряженная парой гнедых, более подходящая для купца, а не для знати, довезла меня до внутреннего дворца, уже смеркалось. Меня трижды проверяли, прежде чем пустить во внутренний город, а затем во дворец. Кругом сновали стражники и тайная служба. Меры безопасности были усилены в связи с прошлыми событиями.

Я катастрофически не успевала. Впрочем, вряд ли кто-то заметил мое отсутствие во время бракосочетания: не настолько я важная персона.

У самого Осеннего дворца мне пришлось спешиться. Возница помог мне выйти из коляски, поскольку никто из скучающих у длинной каменной лестницы слуг не спешил навстречу моему скромному транспортному средству без гербов и свиты.

Ко мне подошел стражник и еще один господин в штатском, в котором я узнала человека из свиты наместника Энны. Крупный седой мужчина в элегантном и скромном для такого мероприятия камзоле, он был похож на чиновника.

— Госпожа Твигги? Я Бривэль Леальтад, по поручению господина Сиграна. Мы давно вас ждем. Где вы пропадали?

— Простите, это моя вина! Немного не рассчитала со временем. Все эти бесконечные проверки по пути сюда, — начала оправдываться я.

— Не стоит извиняться, — прервал мой словесный поток мужчина. — Надо спешить. Скоро начнется бал, а до него надлежит быть представленными виновникам торжества.

— Ну… мы вроде как уже знакомы? — удивилась я придворным заморочкам.

— Такова традиция. Не будем ее нарушать.

****

Когда я вошла во внутренние покои дворца, то окунулась в придворную атмосферу. Вот то, о чем писали в дешевых книжонках. Аромат дорогих восковых свечей и масляных ламп, ярко и неэкономно освещавших зал, тепло в помещении… нежели топили в таком большом здании? Или это гости уже надышали?

Я скинула накидку и отдала ее господину Леальтаду, который передал тут же подбежавшему молодому помощнику. Меня вдруг одолела необъяснимая робость. Господин Леальтад, словно почувствовав это, предложил мне руку.