Целитель чудовищ - 8
Шрифт:
Для этих людей каждый возвращающийся высший воитель был надеждой на то, что они переживут «завтрашний день».
Однако, чем ближе он приближался к Левиафан, поднимаясь по сотням самых разных лестниц, тем ощутимей чувствовал, что что-то не так.
Было в эмоциональной сфере змейки нечто подозрительное, от чего Стас напрягался все сильнее.
Вот почему, достигнув жилища Кизаши, он был уже ощутимо взвинчен.
И глядя в лица встречающих, он не мог не ощутить, как в груди что-то протестующе сжалось.
«Леви,
Книги и фильмы приучили нас, что, когда кто-то гибнет, это должно быть чем-то важным. Что-то, что невозможно пропустить и забыть. И те же высшие воители, в целом, оправдывают эти иллюзии.
Люди, достигшие столь ошеломительного уровня силы, не умирают от досадной случайности. Живи они на Земле, то обычные угрозы были бы для них не страшны. Взрыв газа? Крепости тела и инстинктивной напитки его праной было бы достаточно. Выстрел из пистолета грабителя? Если пуля не попала в глаз, то кожа и мышцы выдержат. Об ударе ножом и упоминать смешно.
Вот только, Мари, не смотря на весь свой талант, так и не достигла подобного уровня. Она была средним, возможно, даже средним ветераном. Но не высшей.
Та роковая техника, которую бросил высший Хихору, была направлена на уничтожение раненных, а не кого-то конкретного.
Вот только попала под нее именно Мари, помогающая, как и все, в переноске и защите раненных. Сам Кизаши, Кента и Левиафан находились в другом месте, поэтому даже не видели того, что произошло.
Зато они прекрасно видели последствия. Плазменный шар выжег все, почти не оставив ничего органического. А в тех остатках костей и праха трудно было понять, кому и что принадлежит, ведь погибла не только Мари.
Слушая тихий рассказ Кенты, Стас вспоминал как они познакомились, как он обучал ее, лелея планы по выращиванию собственной группы верных людей. И как он понял, что подобная идея обречена на провал. В этом мире правили высшие, а воспитать высшего было практически невозможно, ведь огромную роль играла наследственность.
Если твоя кровь жидкая, а праноканалы хрупкие, то сколь бы ты умным не был, но выше определенного порога тебе не прыгнуть.
Мари имела все, чтобы стать высшей. Но судьба распорядилась иначе.
Глядя на опустившую голову Левиафан, мертвое лицо Кенты и вытирающую слезы Каэду, Стас чувствовал лишь стыд.
Ведь он… Не чувствовал того, что должен был чувствовать.
Его разум уже оценил потерю, а в сердце была печаль. Но Ордынцев прекрасно понимал, что эта «печаль» была в лучшем случае равна потери любимого животного, но никак не человека.
И подсознательно землянин надеялся, что причина кроется в проклятом гниющем заживо Великом змее, который безжалостно изменил его.
Но холодный разум саркастично отвечал: «Нет, ты именно такой, каким был. Эгоистом, которому
Вот почему Стас так и не смог заставить себя изобразить перед остальными боль потери.
Его актерского таланта бы хватило, но он не смог так поступить. Можно сказать, это была последняя дань памяти ныне покойной Мари.
Впрочем, заменившую его лицо ледяную маску восприняли, как проявление нужных чувств.
Однако Стас в любом случае должен был кое-что сделать.
— Кента, что думаешь теперь делать? — Ордынцев пристально взглянул на держащегося отстранённым Ринако.
— Не беспокойтесь, Широ-сан, — спокойно сказал мужчина. — Я не буду делать глупостей. За свою жизнь мне довелось видеть смерть не только своих врагов, но и друзей. Хоть свою дочь я хоронить буду впервые.
— Тогда приходи в себя и готовься. Мы еще покажем хаосу, почему не стоило сюда приходить.
— Так точно. — деревянной походкой Кента покинул комнату, аккуратно прикрыв дверь. Каэда всхлипнула, после чего уткнулась в шею неподвижной Левиафан.
Не смотря на их вечное противостояние, смерть соперницы стала для нее настоящим шоком. А может быть дело было еще и в предательстве наставницы? Столько смертей, поражений и потерь оказались чрезмерными для молодой ёкай.
Взгляд Стаса перешел к безучастно сидящему Кизаши, который бессистемно толок какой-то порошок в небольшой ступе.
Слова алхимика заставили Стаса на секунду замереть, после чего осторожно сесть неподалеку.
— Дедушка тоже погиб, — он грустно вздохнул. — Но хоть его тело получилось забрать с собой. В этом мне повезло, в отличие от многих.
— Как это произошло? — осторожно спросил Стас.
— Он отдал всего себя лечению, — в голосе Кизаши проскользнула злость. — Он до последнего лечил раненных. Их было так много, что целителей не хватало, поэтому дедушка лечил без перерыва. Его сердце просто… не выдержало.
Ордынцев прикрыл глаза.
— Мне говорят, что мой дедушка герой., — продолжал Кизаши. — Говорят, что смерть наподобие его, это великая смерть. А как по-твоему, а? — наполненный болью взгляд Кизаши уперся в Змея.
— Смерть есть смерть. Не важно какая она, героическая или нет. Я бы предпочел, чтобы он жил. — ответил Стас, стараясь не обращать внимания на двуличность собственных же слов.
— Я бы тоже, — Кизаши в поражении отвел взгляд. — Но он мертв.
— Что думаешь делать? — молодой мужчина вздрогнул и вопросительно посмотрел на задавшего вопрос Стаса.
— Серьезно, даже не стараешься? Тот же самый вопрос, что и Кенте-сану?
— Хидэо-сама попросил меня позаботиться о тебе, Кизаши, — твердый взгляд Широ заставил Кизаши широко распахнуть глаза. — И я намерен выполнить свое обещание. Поэтому мне важно, чтобы ты не натворил ничего, за что потом будешь жалеть. И так, что ты планируешь делать?