Целитель чудовищ - 3
Шрифт:
Стас отвернулся и, кое-как стащив нагрудник, принялся лечить уже свои болячки.
Воткнувшаяся ему в бок деревяшка вызвала трещину в одном из ребер и здоровенный синяк на весь бок.
И вновь после лечения резерв землянина показал дно.
Столь частое опустошение запаса праны не могло обойтись без последствий. И хоть третья партия праны уже заполняла его резерв, Ордынцев чувствовал себя не очень хорошо. Подташнивало.
Как самая здоровая бочку подхватила Мэй, взвалив ее себе на загривок. Благо, у бочки оказались
Стас, походя вокруг, нашел лишь четыре ножа, пятый, видимо, в себе умудрился унести вожак.
Инвалидная команда медленно и печально двинулась в сторону сгоревшего дерева. Оставаться на месте битвы было плохой идеей. Когда местные монстры переборют страх перед волками тут развернется новая бойня за бесхозное мясо.
Никому не хотелось разговаривать. Они столь часто за этот день оказывались на волоске от смерти, что товарищи Ордынцева явно немного переосмыслили свою жизнь.
Высокая фигура дождалась пока фигурки отойдут на достаточное расстояние, после чего неторопливо поднялась из земли, словно из воды.
Мастер Джун отряхнулся, сбрасывая мельчайшие частицы пыли.
Мужчина внимательно оглядел брошенное поле боя, после чего кивнул.
Что бы он там не говорил свои ученикам, но просрать свою команду в первый же день их ученичества было бы слишком круто даже для него.
В конце концов одно дело носить звание «Главной занозы в заднице Совета» и другое «Самого бестолкового сенсея на весь мир».
Именно поэтому Джун был готов вмешаться в любую секунду, когда его ученикам грозила опасность. Точнее, смертельная опасность.
Поломанные кости, порванная кожа и мышцы считались суровым сенсеем, как вполне себе нормальная часть обучения.
В конце концов, у них был свой собственный целитель. Слабенький, конечно, но сам факт!
Уже это заставляло Джуна с предвкушением потирать руки. Ведь своим присутствием Змеемордый отбрасывал и те немногие ограничения, которыми мог себя связывать звероватый сенсей.
Конечно, Джун был немного огорчен, что его детишки дали уйти вожаку. По мнению мужчины, если бы они поднапряглись, то вполне могли его завалить.
Но что уж там. Даже так они показали себя терпимо. Он ожидал худшего.
Мастер не стал убивать того волка. В конце концов, он честно дрался и выбил себе право на жизнь. Было бы неловко прерывать его жизнь после такого боя.
Но даже так они смогли его немного удивить. Где-то на пол ногтя большого пальца.
Ну а так, сенсей не сомневался, что его ученички сумеют доставить бухло вовремя.
И вот тогда начнутся настоящие тренировки, а не это баловство на свежем воздухе.
Почему-то в ту же секунду идущая команда вздрогнула и принялась быстро оглядываться — все они почувствовали пришедшую откуда-то угрозу.
*****
— Благодарю за тот столб, — поблагодарил Стас Мэй, поглаживая разлезшуюся на нем Левиафан. Змейка
— Пустое, — отмахнулась наследница, но было видно, что ей приятно. — Если бы я этого не сделала, то этот монстр мог нас двоих и сожрать.
— Скажите, а кому-нибудь из вас уже приходилось сталкиваться с магическими зверями? — уточнил Стас. Ему требовалось расшевелить своих сокомандников, чтобы они наконец начали доверять друг другу хоть немного. И рассказ о их прошлом был отличным способом этого добиться.
— Конечно, — кивнула Мэй. — Меня несколько раз водили на охоту. Правда раньше меня защищали телохранители отца и я никогда не сталкивалась с чем-то столь… Сильным.
Взгляды сконцентрировались на Эиджи.
— Лишь раз, — неохотно пробормотал он, опустив взгляд. — Отец показал мне, как охотиться и ставить силки. На нас выбежали несколько слабых магических монстров. Я тогда умел немногое, но сумел превратить землю под лапами чудовищ в грязь, немного их замедлив. Отец же всех перебил.
Повисло молчание.
— Скажи, — не особо думая о том, что говорит, задала вопрос Мэй. — А что там с твоей матерью? Почему тебя воспитывал лишь отец?
«Проклятье! Куда ты так спешишь?» — выругался Стас: «Мы знаем друг друга всего день. Еще слишком рано для таких вопросов!»
— О-о-о, любопытная принцесска хочет залезть в душу, — неприятно улыбнулся Эиджи, разом растеряв прошлые крупицы нормальности. — Узнаю проклятое женское любопытство. А знаешь, я тебе, возьми, и расскажу. Слушай же внимательно.
Эиджи нервно уселся на ветке, не зная куда деть руки.
— Мой отец взял мою мать в плен в одной из войн между Мизуно и Сумада. Сначала он хотел сделать ее наложницей, но в какой-то момент влюбился так сильно, что женился. Он дал ей все. Дом, свое сердце и наконец меня. Однако ей всегда было мало.
Последнюю часть Эиджи почти прошипел.
— Она всегда относилась ко мне холодно. Я думал, что это со мной что-то не так. Я старался, видят Ками, старался сделать так, чтобы она мной гордилась. И вот когда у меня получилось, и она впервые мне улыбнулась, на следующий день она ранила отца и сбежала! Он чудом в тот раз выжил! Ты когда-нибудь держала на руках умирающего и истекающего кровью отца, не зная, что делать и кого звать?
По лицу парня прошла судорога.
— Отца смогли вылечить, но уже тогда я понял, что вы, женщины, всего лишь сосуды греха и ничего больше. Ваши слова — это яд, который отравляет и дурманит голову. Вы не готовы к войне, но все равно в нее лезете, ломая судьбы себе и всем вокруг.
— А ты не думал, почему она это сделала? — тихо спросила Мэй.
— Мне это не интересно, — отрезал Эиджи. — И если я когда-нибудь ее встречу, то убью без всяких колебаний. Рука у меня, уж поверь, не дрогнет.