Целевая колода
Шрифт:
Командир экипажа и инструктор ВВС входят в кабину. Командир подходит к трапу и поднимает руки.
Сигналы шесть минут.
Нет смысла кричать. Шум двигателей заглушает каждое слово. Бойцы нашего взвода «Дельта» носят наушники и радиостанции ближнего радиуса действия. В зоне прямой видимости проще общаться жестами. Выбравшись из самолёта, мы будем свободно падать пять секунд, раскрывать парашюты и строиться. Двадцать минут мы будем летать под куполом, чтобы…
Зона высадки 1. Наша блокирующая позиция
Гидравлика опускает аппарель. Красный свет кабины самолёта сменяется ночным небом. Вверху — звёздное поле.
Внизу — темная громада Гиндукуша.
Повернувшись спиной к рампе, командир экипажа жестом предлагает нам встать.
Мы все как один поднимаемся на ноги и встаём лицом к открытой двери. Каждый «Дельта» проверяет снаряжение стоящего перед ним человека.
Парашютные стропы, основные и запасные лотки, тросы и штифты.
Ортега и инструктор ВВС сразу же приступают к работе. На Рахими тандемная обвязка, и они пристегивают её спереди моей. Приходится много тянуть и затягивать. У гражданской тандемной обвязки четыре точки крепления. У той, что на Рахими, спереди больше точек крепления.
Рахими пристегнут ко мне. У каждого из нас есть личное оружие, но Рахими несёт два кислородных баллона и наши рюкзаки. Он несёт свой баллон и воздушный шланг, плюс мой.
Ортега хлопает меня по спине. Включает микрофон. «Ты молодец, Брид».
Обычно пощёчины было бы достаточно. Ортега знает, что я не в восторге от этого прыжка. Мой пассажир на грани паники. Слова Ортеги должны были меня успокоить. Он занимает место позади меня и держит в руках мой тормозной парашют. Ждёт, пока инструктор ВВС проверит его снаряжение.
Я прыгну с Рахими, а Ортега установит мой стабилизирующий якорь.
Вытяните его и раскройте, как только мы с пассажиром покинем самолёт. Стационарный парашют, небольшой вытяжной парашют, раскроется и сориентирует нас в свободном падении. Когда мы выровняемся, я потяну за основной парашют.
Командир экипажа подает сигнал рукой.
30 секунд.
Инструктор по прыжкам с парашютом ВВС хлопает по парашюту Ортеги.
Первым делом у двери Кениг показывает бригадиру большой палец вверх.
Загорается зеленый свет светофора.
Кёниг ныряет в космос.
Две палки «Дельты» мчатся к рампе и прыгают.
Рахими колеблется, и я подталкиваю его вперёд. Вместе мы ковыляем вперёд. C-130 летит так быстро, что каждая секунда между прыгающими означает физическое расстояние в сто ярдов. Двенадцать прыгающих на каждой палке означают три четверти мили между первым и последним.
Впереди нас один за другим в ночи исчезают мужчины.
Настала наша очередь у двери, и...
Рахими замирает.
Ублюдок.
Я его толкаю. «Пошли».
Рахими пытается развернуться и вернуться
Ортега стоит позади нас, держа мой плавучий якорь.
Я крепко обнимаю Рахими и тащу его к открытой двери.
Командир экипажа смотрит на нас широко раскрытыми глазами. Афганский капитан упирается каблуками в систему роликов, установленную на рампе.
«Порода», — трещит моя рация. «Прыгай!»
Это Ортега. Секунды летят незаметно. Мы отстаём от группы на полмили, и разрыв быстро увеличивается. Рахими пытается вырваться из моей хватки. Извивается и вертится. Вцепляется в меня когтями.
Я поднимаю его и ныряю в ночь. Крик Рахими такой громкий, что я слышу его сквозь вой ветра.
Мы перевернулись, кружимся, как волчок. Звёзды и горы меняются местами в моём видении, словно в калейдоскопе. Я чувствую, как плавучий якорь тянет меня за спину. Боже, благослови Ортегу, у нас есть шанс. Плавучий якорь переворачивает нас на живот. Мы всё ещё кружимся, но я раскрываю основной. Воздух устремляется в отсеки. Словно надувающийся матрас, парашют раскрывается. Раздаётся треск нейлона, и я…
Меня мотало взад-вперёд, как тряпичную куклу. Я прижимаю подбородок, стараясь не стукнуться лицом о подступёнки.
Армия использовала измерители перегрузки для проверки ударной нагрузки при раскрытии парашюта. Все измерители вышли из строя. Максимальное значение составляло 10.
Перегрузки, или десятикратное превышение силы тяжести. Армия не хотела знать и выбросила их. Точки крепления ремней безопасности прошли испытания на прочность пятью тысячами фунтов каждая.
У нас никогда не было проблем с упряжью. Зубы, плечи и ключицы, но никогда — с упряжью.
Рахими брыкается и вырывается. Я смотрю вверх. Из-за вращения стропы перекрутились на полпути к куполу. Впереди я вижу тень другого раскрывающегося парашюта. Всё, что я успеваю увидеть, – это мельком увидеть, а потом она исчезает. Слава богу, Ортега выбрался.
Рахими бьётся обо меня, пока я пытаюсь выпрямить стропы. Я хватаюсь за свободные концы и дрыгаю ногами из стороны в сторону, словно ребёнок качается на качелях. Помню, как в детстве я крутил цепи на аттракционе на детской площадке. Принцип тот же, но гораздо сложнее.
«Команда», — раздаётся в моём ухе голос Кёнига. «Это Five-Five Actual. Зарегистрируйтесь».
Один за другим солдаты взвода передают свои позывные.
«Пять-пять Сьерра», — зовёт Кёниг. — «Зарегистрируйтесь».
«Пять-пять Sierra», — отвечаю я. «У меня проблема».
«Какого рода проблема?»
Я борюсь с линиями. Медленно выпрямляю их. Рахими хватает мою маску, словно утопающий. Я отталкиваю его руку.
«Это Файв-Файв-Кило», — кричит Ортега. «У Сьерры есть нежелающий пассажир».