Цель обнаружена
Шрифт:
— Что вы делаете?
— Что ты имеешь в виду, — по-русски ответил Геннадий. — Я предложил этой милой женщине поужинать с нами.
— Нельзя пускать ее на борт самолета, — ровным голосом сказал Корт, напрягая свои познания русского языка.
Геннадий посмотрел на него и ответил:
— Не говори мне, кого я могу или не могу пустить на самолет. Не знаю, кто ты такой, но я командир экипажа. Я отвечаю за этот рейс.
Корт отвернулся и посмотрел на солдат, бродивших по залу ожидания.
Женщина из Канады представилась как Элен. Она улыбалась и пожимала руки. Корт не посмотрел ей в глаза, но вяло пожал руку и назвался Виктором.
— Так откуда вы, ребята?
— Мы русские, — ответил Геннадий.
— Русские? Ого, это здорово.
Корт стал внимательно изучать лицо женщины, как начинающий живописец изучает масляные мазки на музейной картине.
— Что привело вас в Дарфур?
Играй по-умному, Геннадий, — по русски подумал Корт.
— Какова ваша работа в ООН? — осторожно спросил русский пилот, отвечая вопросом на вопрос. Не очень-то умная игра.
Женщина улыбнулась и попросила его повторить, хотя Корт видел, что она отлично поняла его. Джентри был натренирован на реакции лимбической системы мозга, контролирующей подсознательные действия. Он знал, как различать движения, выражения лица и позы, указывавшие на обман. Женщина быстро покосилась вправо, когда услышала вопрос; для Корта это было сигналом, что она собирается солгать. Небольшая задержка перед просьбой повторить вопрос была очередным указанием на подготовку лживого или уклончивого ответа.
— Я административная сотрудница, отвечающая за доставку гуманитарной помощи, — наконец ответила она. — Логистика и все такое. Ничего интересного.
Она потянулась и почесала левую руку пальцами правой руки.
Ерунда, — подумал Корт. С другой стороны, Геннадий казался довольным ее небрежным ответом.
— Ясно. А мы доставляем в Дарфур нефтяное оборудование, — сказал пилот, когда египетский официант начал расставлять чашки горячего чая.
Корт не был удовлетворен ответом Геннадия; лучше бы тот сказал, что это не ее дело. Но по крайней мере он не сказал, что привез в Дарфур тонны крупнокалиберного оружия и боеприпасов.
Женщина выглядела озадаченно, и встроенный датчик беспокойства у Джентри перескочил на следующий уровень.
— Понятно, — сказала она, но язык ее тела свидетельствовал о недоумении. Почти неуловимая игра выражений на ее лице указывала на волнение, а не на озадаченность. — Я думала, что китайцы пользуются собственным оборудованием.
— Китайцы? Почему вы говорите о китайцах? Мы, русские, — настоящие специалисты по добыче нефти. Особенно в Сибири, — добавил Геннадий с улыбкой, которую он сам, по-видимому, считал сексуальной.
Исследования Корта о Судане и местной нефтяной промышленности за последние две недели обеспечили его знаниями, которыми,
— О! — она изобразила удивление, но Корт распознал ее осведомленность о том, что русский пилот солгал насчет груза. Она не стала продолжать и высыпала серый сахар из пакетика в свой чай, размешав его пластиковой ложкой.
Ему показалось или ее рука задрожала?
— Зачем вы прилетели в Эль-Фашир? — спросил Геннадий.
Она помедлила и вновь потянулась рукой к другой руке, одновременно прикрывая и успокаивая себя. Серый Человек, как специалист по телесным реакциям, ясно считывал в ее движениях признаки тревоги и обмана.
— Я приехала для инспекции лагеря для перемещенных лиц в Зам-Заме. К несчастью, мои сотрудники не выправили все необходимые документы и разрешения, поэтому меня не выпустили из аэропорта. Мне на самом деле очень нужно выбраться отсюда.
Она снова посмотрела на пилота. Тот приподнял брови, но ничего не сказал и не предложил ей место у себя на борту.
— Вы уже бывали в Дарфуре?
— Да, — с важным видом ответил Геннадий. — Много раз.
Женщина кивнула, не переставая улыбаться.
— Здесь ужасно. Четыреста пятьдесят тысяч убитых за последние восемь лет. Миллионы людей в лагерях для беженцев, здесь и по ту сторону границы с Чадом.
— Да, — сказал Геннадий. — Война — это очень плохо.
Корту захотелось перегнуться через стол и отвесить ему хорошую оплеуху, чтобы стереть неискренность с его лица.
— У вас потрясающий самолет, — сказала Элен после небольшой паузы. — Это «Ильюшин», да? Даже в ООН есть такие, — она осеклась и быстро добавила: — По работе мне приходится следить за перевозкой множества грузов, но никогда не доводилось летать на грузовом самолете.
— Да, это «ИЛ-76». Превосходный самолет, — с важным видом произнес Геннадий, и Уолш подобострастно закивала.
— У меня есть пилотская байка для вас, — сказала Элен с натянутой улыбкой. — Знаете ли вы, что Амелия Эрхарт приземлилась в Эль-Фашире, когда пыталась совершить кругосветный перелет?
Геннадий наклонил голову.
— Кто?
— Амелия Эрхарт, женщина-пилот. Знаменитая женщина, которая пропала без вести во время своего кругосветного перелета в 1937 году.
Геннадий молча пялился на нее.
— Конечно же, вы слышали…
— Я никогда не слышал об этой женщине, но не удивлен ее исчезновением. Женщины не могут быть хорошими пилотами, — сказал он таким тоном, словно это было элементарным фактом аэронавтики. Замечание сопровождалось презрительным взмахом руки и чмокающим звуком выпитого чая. Корт успел заметить, как женщина на мгновение сбросила маску восхищения русским пилотом и выказала истинное чувство отвращения.