Casual
Шрифт:
— Я сейчас Борисыча попрошу.
Вероника полезла за телефоном, но не смогла его найти в своих карманах. Лена предложила ей свой. Вероника стала переворачивать содержимое Лениной сумки.
— О, — воскликнула она и замерла, — как это волнительно — носить в сумке презервативы. Давно забытое ощущение.
— Ты телефон лучше ищи, — поторопила Кира.
— Алле! Борисыч! Ну что, мой дорогой: или Игорь узнает, что я не поехала на эту встречу, потому что ты напился, или окажи услугу моей подруге.
Она
— Ну что ты скажешь, например? — устроила она небольшой тестик.
Вероника сморщилась и отодвинула трубку от уха.
— Какой ты хам, Борисыч. Нет, нет — нормально. И как только дозвонишься туда, сразу набери мне.
Мы заказали еще мартини.
— Я продаю дом, — сказала я.
— Да ладно? — удивилась Вероника.
— Надоело жить на Рублевке. — У меня получилось не совсем так, как я планировала, но я постаралась исправиться и заговорила надменно и лениво. — Эти вечные пробки! И Путин все никак не переедет. К тому же мне дали очень хорошую цену.
— Сколько? — спросила Кира.
— Три с половиной.
— Я бы свой ни за что не продала, — сказала Олеся.
— Я бы тоже, — вздохнула Катя.
— А я отношусь к этому просто как к недвижимости — дали хорошие деньги, продам, куплю другой.
— Но только тоже на Рублевке, — посоветовала Олеся, — потому что ты уже нигде больше жить не сможешь.
Перезвонил Борисыч. Сказал, что она молча выслушала и положила трубку.
— Ну, ничего. Теперь призадумается, как чужих мужей отбивать, — угрожающе произнесла Кира.
— Дура! — сказала Олеся и рассмеялась.
Интересно, будет это так же весело завтра утром?
У Лены зазвонил телефон.
— Это мой, — сказала она, глядя на номер, — может, не брать? Пошел он… Пусть жене звонит.
Она ответила, высокомерно задрав подбородок:
— Алле… Конечно, меня нет дома… Меня срочно вызвали на операцию… Я не говорила тебе, что стала хирургом?
В дверях я столкнулась с Олежеком. Он входил, окруженный охраной, как дядька Черномор со своими богатырями.
— Какой обалденный красавец! — сказала я почему-то зло.
— А кто это? — спросила Катя.
— По-моему, у него есть никельная компания. Или какой-то завод на Урале. Не меньше, это уж точно, — ответила я.
Олежек улыбнулся мне как старой знакомой.
Я мило помахала в ответ рукой.
— Мы продаем дом, — сказала я Маше за ужином.
— Почему? — Она подняла на меня удивленные глаза.
— Так получается.
— Ура! — закричала она и подкинула вверх салфетку.
— Чему ты радуешься? — удивилась теперь уже я.
— Значит, мы уедем отсюда и мне не придется ездить с Никитой каждый день в школу.
— Я не знала, что
Маша помолчала.
— Просто нас так учительница учит. Если случается что-то плохое, то надо постараться найти в этом хорошее. — Маша внимательно посмотрела на меня.
— А с чего ты взяла, что это плохо — продавать дом?
Я положила себе еще салата из свежей капусты и предложила дочери. Она отказалась.
— Потому что у тебя глаза грустные. — Маша была еще слишком мала и не умела одновременно есть и говорить на серьезные темы. Ужин на ее тарелке оставался нетронутым.
— Но ты не волнуйся, — прошептала Маша, — все будет хорошо. Я это еще у Деда Мороза попросила. Не тот настоящий фарфоровый сервиз для Барби, а чтобы все было хорошо. И чтобы все мы были здоровы.
Я ведь ничего не знала про сервиз. Я подарила ей от Деда Мороза новый магнитофон. Мне казалось, что она хочет его.
— Ты ничего мне не говорила. — Я даже представить не могла, что Маша могла попросить у Деда Мороза сервиз, а он бы ей его не подарил.
— Я в «Вини» видела. Но я сразу запретила себе о нем думать. Я знала, о чем попрошу Деда Мороза.
— А хочешь, я подарю его тебе на Восьмое марта?
Глаза Маши заблестели.
— Полный или только для чая? Я сделала вид, что задумалась.
— Ну, скажем — полный!
— Ура! — снова закричала Маша. — Я же говорила, что все будет хорошо! Там еще есть настоящая настольная лампа, — вспомнила она, — вот такусенькая.
— Я уверена, что там еще много чего есть, — улыбнулась я.
Я проводила Машу в школу. Сквозь огромные окна гостиной лучилось солнце. Это был первый день весны.
Есть что-то фатальное в том, что люди с одинаковым энтузиазмом поздравляют друг друга и с первым снегом, и с первым днем весны. Наверное, они радуются тому, что жизнь не стоит на месте. Хотя всем известен итог этого движения.
Я включила рэп через мощные колонки.
Эй, филиппинка, где ты там прячешься?
Я танцевала с солнечными лучами, потом со своим отражением в стеклах, потом со звуками барабанов, потом с голосом вокалиста. Потом я танцевала сама по себе, не нуждаясь в партнере.
Я чувствовала себя абсолютно свободной. Я была одна в огромном пустом доме. Я могла прыгать по диванам. Это я и делала.
Я могла снять майку и остаться topless.
Нет, все-таки где-то… Ерунда! Я сняла майку и, размахивая ею, вообразила себя поп-звездой на сцене.
Thank you very much, дорогая филиппинка, за это абсолютно пьянящее ощущение, когда никто на тебя не смотрит, не вертится у тебя под ногами, не разбрасывает тазики и не пристает с кулинарными рецептами.
Я сделала музыку тише и пошла принимать ванну.