Царица эльфов
Шрифт:
Мэри и без того понимала, что ее слова прозвучали грубо.
– Извини, – пробормотала она, отводя взгляд. – Это потому, что я не знаю, чему мне сейчас верить. Все изменилось, все стало другим – ранчо, отец...
Внезапно напряжение дня взяло свое, и на ее глазах выступили слезы.
– Не думай об этом, – быстро произнес Тони. – Я понимаю, как ты волнуешься из-за отца. – Его теплая ладонь накрыла ее руку. – Я считаю, неплохо было бы выпить по чашке кофе. Не поискать ли нам кафетерий?
Смахивая
– Что если я им понадоблюсь?
– Можно предупредить сестру, что мы отойдем, и заглядывать сюда время от времени. – Он слегка пожал ей руку. – Идем, перемена декораций принесет тебе пользу.
Она наконец решилась. Следуя объяснениям медсестры, они быстро разыскали кафетерий.
Мэри выбрала содовую воду в банке, он – апельсиновый сок. Они сели друг против друга за столик у окна, и хотя вокруг тоже перекусывали сотрудники больницы, Мэри внезапно охватило чувство неловкости. В такой близости от Тони ей приходилось в полной мере испытывать на себе его обаяние, и ей это не нравилось.
Мужчина не должен быть так красив, думала она, замечая кокетливые взгляды, которые бросали на него женщины. Голос Тони отвлек ее от этой мысли.
– Расскажи мне про Калифорнию.
Она вопросительно приподняла брови.
– Почему тебя это интересует?
– Потому что я хочу, чтобы ты на какое-то время перестала думать о своем отце. Кроме того, ты сказала вчера, что все сплетни о тебе совершенно несправедливы, а мне так хочется услышать правду. Как ты жила все эти годы с тех пор, как уехала из Радужной долины?
Мэри медленно отпила глоток воды, чтобы успокоить легкий спазм в желудке. Говорить о себе доставляло ей мало удовольствия.
– Мне в самом деле не о чем рассказывать. Я уехала к тете, сестре отца. Училась в колледже, стала бухгалтером, вышла замуж. Ничего необыкновенного или особенно интересного.
Выражение его лица заметно изменилось, стало строже, а взгляд упал на безымянный палец ее левой руки, где не было кольца.
– Так ты замужем? Я не знал.
– Была, – поправила она. – Мой муж умер два года назад.
– Наверное, это было сильным потрясением...
Мэри снова перевела взгляд на окно, выходившее в сад.
– Да. На заводе произошел несчастный случай. Он был владельцем винного завода. Ты слышал когда-нибудь о Кальдеронах?
– Ну конечно. Они появились на рынке несколько лет назад и вызвали много разговоров на собрании местной Ассоциации виноторговцев, потому что эти Кальдероны, казалось, возникли из ниоткуда.
Мэри печально улыбнулась.
– Так и было. Конечно, пришлось много поработать, и риск был велик, но Эдвард никогда не боялся риска.
– Ты, по-видимому, любила его, – спокойно произнес Тони. – Значит, теперь
Она покачала головой.
– Нет. Завод в надежных руках Фрэнка, сына Эдварда.
Она улыбнулась, увидев замешательство на его лице.
– Нет, он не мой сын. Эдвард был старше меня и уже женат. Его дети почти моего возраста.
– И чем же ты занималась после смерти мужа? – продолжал расспрашивать он.
Она пожала плечами и провела пальцем по ободку банки с содовой.
– Продолжала работать по специальности – бухгалтером на заводе, но главным образом старалась не мешать Фрэнку и его молодой жене.
Она не добавила, что в последнее время, несмотря на то, что они в общем-то неплохо ладили между собой, она все больше и больше чувствовала себя в их доме лишней.
– Фрэнк прекрасно справляется с делами на своем месте. Поэтому я не чувствовала себя слишком виноватой, когда отцу понадобилась моя помощь и мне пришлось оставить дела на помощника. Конечно, если бы я полностью представляла себе положение, в котором оказался отец, то приехала бы гораздо раньше.
Дверь кафетерия распахнулась, и на пороге появилась уже знакомая им медсестра. Она позвала их и сразу же, предваряя расспросы, сообщила, что их хочет видеть врач. На пути в приемную она не отрывала от Тони восхищенного взгляда.
В кабинете врача новости не были утешительными. Оказалось, что нога у отца повреждена в нескольких местах, и требовалось серьезное лечение. Мэри с растущей тревогой слушала, как доктор объяснял ей, почему ее отцу придется пробыть в больнице длительное время.
– Как долго? – беспокойно спросила она.
– Это станет ясно к концу дня, – ответил доктор. – Его общее состояние оставляет желать лучшего. Если хотите, можете пройти к нему, как только кончат накладывать гипс.
Немного погодя, пока Тони ждал ее в вестибюле, Мэри стояла в больничной палате и смотрела на изможденное лицо отца. Сначала она решила, что он спит, но, когда она коснулась его руки, он медленно открыл глаза.
– Мэри... прости, что так вышло, детка. Не надо было впутывать тебя. – Он с трудом перевел дыхание. – Теперь все кончено. Я не смогу бороться с Голардо с больничной койки.
– Не беспокойся, папа, – твердо произнесла она. – Я здесь, и если есть хоть малейший шанс, я сохраню тебе твою землю.
– Нет, тебе не следует этим заниматься. Голардо сегодня добрался до меня, он может попытаться повредить и тебе. Мне следовало подумать об этом прежде, чем вызвать тебя домой. Возвращайся в Калифорнию, Мэри, там ты будешь в безопасности.
– Ничего подобного, – решительно сказала она. – И что это за ерунда, что Тони «добрался до тебя»? Его же не было рядом, когда Бой взбесился.