Царьград. Трилогия
Шрифт:
– Понятно, – Алексей согласно кивнул.
– Ты вот что, – Николай оглянулся по сторонам и понизил голос: – Вызнай точно – что там да как. Кто этот перстень у старика Созонтия видел – я так, к примеру, его не запомнил – да точно ли такой у плотника?
– Сделаю, – приложив руку к сердцу, уверил Лешка. – Когда доложить только?
– К воскресенью успеешь?
– Успею.
На протяжении всего вечера старший тавуллярий, словно бы невзначай, заводил разговор о несчастном старике и перстне, который якобы у него видел. Об этом он говорил и с Мелезией,
В воскресенье, как и было условлено, доложил обо всем Николаю, и в тот же день, к вечеру, Терентий исчез. Отправился после обедни в харчевню, да так больше его никто и не видел. Сами плотники болтали разное, а артельный старшой Прохор Богунец так прямо и заявил – мол, подался парень к туркам, там за плотницкую работу не в пример лучше платят.
– Он ведь давно о турках подумывал-то!
И лишь Лешка знал правду, вполне даже осознавая, что подкинутая им версия – хиленькая. Однако и она могла сильно осложнить жизнь такому тупому человеку, как Терентий. Ну как он будет оправдываться-то? Скажет, что нашел перстенек на тропинке? Детский лепет! А был ли такой перстень у Созонтия, нет ли – теперь уж никто наверняка не скажет. Так что на какое-то время о Терентии можно забыть. Пока. А потом, ежели вдруг объявится – так другую пакость придумать. Запросто! А и поделом – не приставай охально к красивым девушкам!
В понедельник, тоже уже под вечер, Алексей спустился вниз, за вином. Уселся за стол, в ожидании возвращения Мелезии заказал яичницу с луком. Бабка Виринея Паскудница, поймав на лету серебряху, тут же спроворила ужин:
– Кушай на здоровье, Алексий. Слыхал новость – Терентий-то, плотник, говорят, к туркам подался!
– Да неужто к туркам?
– К ним, к ним, – ухмыляясь, заверила бабка. – У него. У Терентия-то я сама кольцо приметливое видала, про которое ты говорил. Так, знаешь что?
– Что?
– Кольцо-то это – с убитого Созонтия снято!
– Быть такого не может!
– А вот, может, оказывается! Прости, Господи, что-то не везет мне никак с постояльцами, – бабка набожно перекрестилась на висевшую в углу икону. – Один – к туркам сбег, да еще – и убивец, оказывается, двое землячков – лежат в землице сырой.
– Кто-кто? – с аппетитом уминая яичницу, осведомился Лешка. – Какие еще землячки?
– Созонтий с Анисимом Бельмом, – охотно пояснила старуха. – Они ведь земляки были, оба с Никеи.
– С Никеи? Так там же турки.
– Вот и они – с туретчины. На вельможу турецкого работали, каменотесами – дворец ему строили, потом вот Бог помог, сбегли. А здесь вот смертушку свою и нашли, прости, Господи!
Алексей лишь руками развел:
– Бывает. Судьба вообще очень несправедливая штука. Епифан! – Лешка позвал прошмыгнувшего к лестнице отрока. – Мелезию не видал, не приходила?
– Нет, не приходила еще. С утра видал – она с тобой поговорить хочет. Жаловалась – Креонт к ней снова вяжется, – поднявшись на третий этаж, Епифан остановился перед дверью своей каморки и просительно оглянулся на Лешку: – Можно, я к вам с Мелезией сегодня
Алексей хохотнул:
– А что, к зазнобе своей не пойдешь сегодня?
– Сегодня не пойду, – нахмурился юноша. – Дождь, да что-то простудился. Чихаю! Да и отец ее со службы ненадолго вернулся – ух, и строгий же! Держит дочерей взаперти, ровно монашек. Ладно, младших, так еще и Ларису – старшую.
– Все правильно, за старшими-то как раз и нужен глаз да глаз. А кто отец-то?
– Десятник с Золотых ворот.
– Поя-а-атно…
Сидеть одному в комнате было нерадостно и, в ожидании Мелезии, Алексей снова спустился вниз, к бабке.
– Что, господин мой, вино кончилось? Возьмешь кувшин? Хорошее, почти что родосское.
– Ага, почти… Нет, за вином Епифан спустится.
Лешка вышел на улицу, постоял под навесом, дожидаясь актрису. Дождался – Мелезия, не обращая никакого внимания на моросящий дождь, медленно брела по узенькой улочке. Распущенные, ничем не покрытые, волосы ее намокли, с плаща стекала вода.
– Вечер добрый! – еще издалека поздоровался Алексей.
Девушка подняла глаза, улыбнулась:
– А, это ты!
– А ты думала кто – Креонт? Епифан говорит – ты на него жаловалась. Что, опять пристает?
– Да нет. – Мелезия пожала плечами. – С глупостями всякими не пристает. Только вот все расспрашивает про наш доходный дом – что, мол, там, да как. Видать, комнату на зиму снять хочет. Ой, не нужно его здесь! Не хочу, не желаю.
– Ну, так он, верно, услыхал про убийства, вот и решил выяснить – безопасно ль тут жить? Да любой бы полюбопытничал.
– Нет, он еще и раньше об этом спрашивал. До того даже, как Анисима зарезали… или сразу после. Что, мол, у старухи Виринеи за комнаты, как расположены, да кто где живет.
– Понятно. Епифан посидеть сегодня предлагает. Вина, говорит, попьем, поболтаем.
Девушка улыбнулась:
– Посидим, чего ж? Я из новой драмы вам кое-что почитаю. Только сначала зайду к себе, переоденусь.
– Давай.
Алексей все же прихватил вина – чтоб потом сто раз не бегать. Поднялся, толкнул дверь вперед… И тут же почувствовал сквозняк! Кто-то распахнул ставни. Епифан? Так он же простужен! Нет, не Епифан…
– Закрывай дверь – продует! – недовольно пробурчали из темноты. – Да поплотнее.
Алексей присмотрелся и увидел по-хозяйски усевшуюся на кровати фигуру. Лица было не разобрать – темно, лишь видно было широкую окладистую бороду.
– А ты вообще кто такой-то?
Гость усмехнулся:
– Люди Косым Карпом кличут. Дело у меня к тебе, за нож не хватайся…
Глава 7
Зима 1449 г. Константинополь
Передо мной откроется защита,
На тайную стезю убийства молча
Вступлю тотчас.