Царевич Павел
Шрифт:
— Шутишь? — Маша быстро насадила на крючок мотыля и аккуратно забросила точно в то место, где только что была поклевка.
И тут же из воды рядом с поплавком высунулась голова лягушки. Поплавок чуть качнулся — лягушка мгновенно его атаковала.
— Вот, лягва дает, — усмехнулся Павел. — Хорошо не проглотила поплавочек.
— Эти лягвы достали меня уже, — пожаловалась Маша. — Поплавок-то красный, вот они на него и бросаются, думают, что съедобный.
— А мне кажется, они больше на движение реагируют. Хотя, красное и для рыб считается раздражающим
— И главное — сделать ничего нельзя. Не удочкой же по ним дубасить — так всю рыбу распугаешь…
Поплавок стронулся с места, медленно погружаясь, лягушка прыгнула на него — то ли собираясь схватить ртом, то ли ударить лапками. Маша запоздало подсекла, вытащила из воды пустой крючок и чертыхнулась.
— Может, лягва специально такое вытворяет, чтобы ты рыбы меньше поймала, — сказал Павел.
— Опять шутишь…
— Нет, а ты представь лягушачью логику. В озере плавают щуки, которые питаются и лягушками, и рыбой. Неизвестно, кто из них вкуснее, но, чем больше в воде будет рыбы, тем меньше щука съест лягушек и наоборот. Логично?
— Фантазер, — насаживая тонкими пальчиками на крючок нового мотыля, Маша наконец-то улыбнулась.
— Подожди, не забрасывай, — сказал Павел. — Хочу проверить.
Поудобнее взяв спиннинг, он плавно бросил блесну, целясь в обнаглевшую лягву. Та прыгнула блесне навстречу, как на врага и, зацепившись за один из крючков тройника, повисла, раскорячившись.
— Ой! Есть! — одновременно вскрикнули Маша и Павел.
— Ей, наверное, больно.
— Нечего было мешать рыбу ловить.
— Освободи ее!
— Щас, щас, — Павел с некоторой брезгливостью вытащил крючок из пробитой лапки и бросил необычный трофей к ногам Маши.
Лягва квакнула. Подпрыгнула, замысловато развернувшись к Павлу задом, к Маше передом. Вновь квакнула, словно что-то спрашивая.
— Да, — ни с того ни с чего сказала Маша и посмотрела Павлу в глаза. — Ты придешь ко мне в гости сегодня ночью?
— Приду, — кивнул он.
— Мой дом…
— Я знаю, где твой дом…
Ночь
…Она уже успела натянуть платье и теперь его расправляла, и Павел пожалел, что не открыл глаза минутой раньше. Хотя, чего жалеть — без одежды он ее уже видел. Кого — её?
Та, что повернулась к Павлу лицом, была не Маша. Перед ним стояла та самая женщина, отражение которой он видел в зеркале. Обнаженная красавица, державшая на раскрытой ладони лягушку. Теперь на ней было то самое платье, которое он снял с Маши. А где Маша?
— Где Маша? — спросил он у незнакомки.
— Да вон, — небрежно кивнула она в сторону окна.
Павел не без труда поднялся на ноги. Маши в комнате не было, зато на подоконнике сидела лягушка. Он перевел взгляд на незнакомку.
— Ты до сих пор не понял? — хмыкнула она.
— Тебя, как зовут? — немного помолчав, спросил он.
— Царевна Жанна.
— Царевна, говоришь…
— А ты теперь — царевич.
— Царь, царевич, король, королевич, — вырвалось
— Очень хорошо, что вы двое так вовремя пришли на мое озеро, — сказала Жанна.
— Почему?
— Да потому что завтра луна будет уже не такая полная, как сегодня ночью…
…Павел не понимал, почему и зачем идет рядом с Жанной по ночным улицам. Ноги сами несли, и он не мог ни остановиться, ни повернуть назад. Да он и не хотел останавливаться или поворачивать. Он просто знал, что должен выполнить волю царевны Жанны, вот и выполнял.
Она молчала с тех пор, как приказала ему одеться и следовать за ней. Он тоже молчал, покорно напяливая джинсы, застегивая рубашку, вылезая за ней в окно. Сидевшую на подоконнике лягушку Жанна прихватила с собой и теперь несла ее на вытянутой руке, на раскрытой ладони, словно вот-вот собираясь ее кому-то вручить. От царевны ощутимо веяло холодом…
Павел никогда не бывал на озере ночью. В свете полной луны оно показалось сказочным. Тишина нарушалась лишь жужжанием комаров, но почему-то пить кровь они не решались, лишь кружили над головами. Жанна привела его на то самое место, где Маша ловила карасей, а он подцепил на крючок лягушку. Все так же с вытянутой рукой она присела на пенек, на котором сидела Маша, и уставилась на воду. Павел встал рядом, не понимая, чего ждет и чего хочет царевна.
— Если хочешь, чтобы Маша вновь стала сама собой, ты будешь должен целовать всех, кто вылезет на берег, до тех пор, пока не поцелуешь ее, — наконец-то сказала Жанна очень тихо. — Не бойся, еще раз ты не превратишься, так и останешься человеком. Что, царевич, готов целовать своих подданных?
У Павла слова застряли в горле. К чему готов? К тому, чтобы целовать всех, кто вылезет на берег? Он уставился на спокойную воду, в которой отражалась полная луна, и не заметил, как Жанна взмахнула рукой. Крутящаяся в воздухе лягушка пролетела с десяток метров и приводнилась с громким всплеском. И только сейчас Павел до конца осознал, что на самом-то деле это была не обычная лягушка, а превращенная Маша, и теперь, чтобы вновь стать девушкой, ей необходимо доплыть до берега, а ему — ее поцеловать.
Он видел, что она и в самом деле поплыла к нему. Но поплыла не только она. Гладкая поверхность воды вдруг стала бугристой, каждой бугорок был лягушачьей головой, таких бугорков было много, очень много, и все они двигались в его сторону. Вот уже первая лягушка выбралась на берег у самых его ног, еще одна, еще, еще…
— Ну же, царевич, приступай! — сказала Жанна с той же властной интонацией, с которой приказывала Маше целовать лягушку, то есть его самого.
Он живо представил, что вот сейчас поднимет и поцелует первую попавшуюся лягву, и вместо нее появится женщина или мужчина. Он будет целовать их одну за другой, и на берегу будет появляться все больше и больше людей. Когда очередь дойдет до Маши, их может оказаться сотня и даже больше. Что они станут делать — лягвы в образе людей, среди нормальных людей?! Нечего им среди нас делать!