Шрифт:
ОБУХОВ Евгений
Царь-пушка
Мы-то думали - всё, дальше, думали, некуда. Но тут как раз всенародный приехал. Ему ко всенароду обратиться надо стало. Вот он и обратился:
– А скажи, электорат, когда я свои тебе обещания выполнять начну?
Мы ему, конечно:
– Да к весне, батюшка, к весне.
– Вона что,
– удивился он.
– Так оно, батюшка. А теперь ты про нас скажи?
– Сказать про вас? А что сказать - жизнь-то у вас налаживается.
– Да ну!?
– Нала-аживается! Нам с Москвы-то видать.
– Их, ты! Все слыхали? Передайте, которые там вместо митинга пошли на зиму крапиву рвать: налаживается! Какого ж рожна нам не хватает?
А тот уже в лимузин садится. Но приостановился, дверцу попридержал, оглядел мудро. (У них, говорят, над мудрым взором целый академик или дюжина визажистов работает. Чаще - визажисты, потому что успешнее выходит).
– Чего вам не хватает? Мы и сами все там у себя удивляемся. Чего вам... Какого рожна... Может, царь-пушку вам побольше?
Которые свита захихикали, он сел и уехал.
А наш глава администрации по толпе забегал, заметался:
– Стой, православные! И не православные тоже стой! Не покиньте! Он ить неспроста насчет царь-пушки сказал. Небось к весне спросит с нас!
А мы и сами чуем, что спросит. Иначе, что? Такой человек зазря слово не молвит. Но поди пойми! "Пушку побольше" - это как? Это сколько? Побольше, чем что? Чем другие? А мы других не видели. Чем дом? Чем два дома? Каких дома? Побольше, чем вдовья радость у Васьки Бугаева? Неужто такую вот большую и делать?
Так, что. Попридержали пенсии, не дали зарплаты - скопили денег. Стали строить. Кто семейным подрядом завитушку на лафете отливает, кто всей улицей взялся гектар ствола отполировать, кто трактора на ядра переплавляет. Короче, превозмогли, спроворили.
Сфотографировали на фоне храма
Но он в этот раз сам не приехал. Дела, что ли... Вместо себя прислал шестерку. Черных волг. На три ваучера потянут, вон как! Помощники вылезли, головы задрали:
– Да вы что?! Сказились!? Столько деньги извели - как бы украсть-то хорошо бы! А вы!?
Мы, конечно, с главой администрации запечалились:
– Значит, не указание было? А как? Их, ты! И правда: деньгу какую извели, сколько тампаксов-то купить можно было! Ну и что - нам теперь как?
– В смысле?
– Ну раз уж построили - не выбрасывать же? Чтоб уж вы не совсем зря приезжали, подскажите, благодетели, чем теперь стрелять-то из нее?
– Чем стрелять, чем стрелять!.. Так вас и этак! Столько вбухали - мы бы каждый по особняку воздвигли... А им - чем стрелять, видишь ли... Да хоть дерьмом стреляйте!
Сели в шестерку волг и уехали. А глава администрации снова заметался. Да чего там глава - мы и сами видим: положение серьезное. Не будет пушка стрелять - доложат всенародному. Что деньги-то можно б украсть, а мы их... Вон куда...
Значит, надо стрелять. Только ведь пойми-разбери: дерьмом!
А каким из нее, из царь-пушки дерьмом стрелять-то? Свежим или не очень? Жидким, сухим? Если сухим - то в брикетах, или можно как получится? Свинячьим, собачьим? Может, коровьим дозволительно? У нас на фермах до демократии много накопилось. Малоимущим продавать хотели. Н-да... А если человечьим, то где ж его взять. Зарплату никакую не дают, мы и не это... не едим. Только пьем.
Мы уж и так, и сяк. Понавезли, пытаемся разобраться. Который месяц в разном дерьме по уши сидим, а решить не можем. Ведь не решим - перед самим всенародным в грязь лицом ударим.
Пушка, царь ее!..